Книга Хазарский меч, страница 244 – Елизавета Дворецкая

Под прикрытием щитов порок подполз к воротам и нанес первый удар.

— И – раз! – доносился голос Годо.

Порок ударил снова, ворота содрогнулись.

— И – раз!

— Р-р-ру-у-усь! – заревели русы справа от ворот.

— Р-р-русь! – отозвались слева.

Раздался еще один удар, и к грохоту примешался треск – доски начали поддаваться. Русы разразились ликующими криками, смешивая свои голоса с ревом рогов.

На валах никто не кричал. Сберегая стрелы, там тщательно выцеливали и стреляли, норовя попасть по несущим порок. Иным это удавалось; раненые отходили назад, но кто-то приходил им на смену, и после заминки порок снова выдвигался и наносил удар.

Доски трещали все сильнее. Еще удар – и раздался такой громкий треск, что стало ясно – ворота пробиты.

— Еще! – в упоении орал Годо, чувствуя, что цель близка. – Бей, глядь!

Еще удар – ворота покачнулись, но не упали, как ожидалось. Крайняя доска в створке проломилась, щепки полетели под ноги нападавшим. Однако ворота по-прежнему стояли.

— Дай! – Годо знаком велел прикрыть его и под «крышей» двух щитов протиснулся к самым воротам.

Одна из досок была проломлена насквозь, но через дыру позади нее обнаружилось нагромождение поленьев, бревен, досок…

— Там завал! – крикнул Эгиль.

— Да тролль им в Хель, ётун им в рыло! – в ярости Годо ударил кулаком по треснувшей доске. – Назад!

Порок откатился, щитники и стрелки попятились. Пока русы готовили порок, тархановцы тоже приготовились и завалили ворота изнутри всем, что попалось – дровами, бревнами разобранных построек.

— На вал! – разгоряченный и полный ярости, Годо не желал отступать.

Победа была почти в руках, и тут какие-то троллевы дрова!

— Вперед! – он взмахнул рукой, указывая на вал справа от ворот, со стороны дуба.

— Лучники! – Свен знаком показал, чтобы часть людей осталась на поле и прикрывала бегущих стрельбой.

Неровной толпой хирдманы устремились к валу. Он был не слишком высоким – в пару человеческих ростов – и не слишком крутым, но попытки взбежать на него с налета не удались. Башмаки у многих хирдманов были снабжены ледоходными шипами, но даже они скользили и срывались: вал оказался покрыт толстой коркой льда. Стрелы по-прежнему сыпались сверху, легко находя жертв. С такого близкого расстояния защитники Тарханова начали метать и сулицы; потеряв щит, то один, то другой хирдман отступал, многие оказались ранены. Несколько тел осталось лежать у подножия вала.

— Вперед! – яростно кричал Годо, продолжая карабкаться на вал.

Упираясь в лед копьями и сулицами, он с телохранителями и еще с десяток человек все же смогли добраться до плетня. Видя это, иные из защитников соскочили с гребня вала и устремились им навстречу; теперь противников разделял только плетень, и тархановцы кололи врагов копьями прямо сквозь него.

— Руби! – кричал Годо.

Приходя в неистовство, он даже думать не мог об отступлении и не замечал опасности. Эгиль, выбранившись, схватился за плечо – в нем торчала стрела. Его ростовой топор упал на снег; подхватив его, Годо нанес такой мощный удар по плетню, что тот сразу пошатнулся.

— Руби! Руби! – кричали хирдманы, сумевшие зацепиться за плетень.

Кто-то рубил жерди, в то время как другие прикрывали их стрельбой; но и тархановцы сбежались к этому месту, где явно грозила опасность прорыва, в таком количестве, что стояли плечом к плечу.