Онлайн книга «Хазарский меч»
|
— Все мы в одном котле, – добавил Ольрад; он стоял, скрестив руки на груди, и прислушивался, не идет ли Милонежка. – Если с Ярдара порчу не снять, все пропадем. — Я бы и сама его век не простила, – продолжала Мирава. – Да людей жалко, он ведь всех за собой потянет. И жену молодую, и всех мужей, жен, старых стариков и малых деток. – Она взглянула на мужа. – И нас тоже. — Мать-сыра-земля… – пробормотала потрясенная Огневида. – Вот же горе-то… Аж камень тяжкий на сердце налег… Она прижала руку к груди. Мирава понимала ее: у нее у самой общее горе, жалость к хорошо знакомым людям, цветущим молодцам, зрелым мужам, их осиротевшим семьям давила на сердце как тяжкий камень, мешала свободно дышать. — Ярдар с нами гнусно обошелся, пусть даже егоза эта сама не без вины, – Мирава бросила взгляд на Заранку, сидевшую с вытаращенными глазами, – да его уже судьба наказала. Сам чуть живым ушел. Хватит уже и с него. Прощения просит, за двор заплатил. Сними с него порчу, матушка. Я тебя сама прошу. Иначе и нам несдобровать, и Хельву, и другим людям добрым. — Да я не портила его… – несколько растерянно проговорила Огневида. – Было, пригрозила в сердцах. Да девка вернулась невредимая. Я и не делала ничего. — А когда двор сожгли? — Тогда у меня забота была, как бы самим нам убраться. Забыть я не забыла, да ведь подумать надо было… — Так ты корнями не обводила его? — Нет. — А может, они заманивают нас? – настороженно спросила Заранка. – Ярдар – киселяй, а Волкине веры нет! Он тогда, в начале зимы, нарочно ко мне завернул и про свадьбу ту рассказал… Просил у меня корешок порчельный, ну, вы знаете. Корешок-то был им не сильно нужен, а нужно было меня замарать! Так и теперь – просят будто мириться, а сами голову с плеч снесут! — Я возьму с него слово, пусть своим новым чадом клянется, что не мыслит зла… — Это у кого там новое чадо? Озорка, что ли, десятое брюхо понесла? — Нет, это… Унева. – Мирава стеснялась рассказать, что зимой так сдружилась с женой обидчика. – Она молодая совсем, моложе тебя… После свадьбы и понесла. Пыталась ее Дивея испортить, да… — Порчилка слаба оказалась! – усмехнулась Огневида. — Поглядим – может, эта ваша Унева еще медвежонка родит! – фыркнула Заранка, а Мирава в ужасе вскинула руку, будто хотела закрыть ей рот: — От слова не сделается! Вернулась Милонежка, поставив молоко в погреб, и пришлось важный разговор прекратить. Ночью Мирава спала плохо, все ворочалась на полатях. Дело ее не заладилось. Огневида не накладывала никакой порчи – матери она верила, та не стала бы ей лгать. Оставалось одно из двух: либо Тархан-городцу прядут на кривое веретено какие-то неведомые злые силы, либо виновата она сама, Мирава. Склонялась она ко второму. В тот летний вечер, обозлившись на хазар, она невольно вытащила с Темного Света столько холодов и непогоды, что погиб урожай во всей волости. Что если это ее чары так и не рассеялись? Да если бы она знала, как их снять! Мирава не могла припомнить, к кому взывала, какие слова говорила. Тогда ей будто бы их подсказывал кто. И где теперь искать этого хитреца? Тянуло рассказать об этом матери – Огневида бы подсказала, как беде помочь. Но утром, пока завтракали, Мирава так и не собралась с духом. Она ведь всегда говорила, что не хочет знать никаких этих сил, никаких невидимых помощников, полученных от старой бабы Светлочи, ни материных, ни еще каких. И вот все же взялась за ворожбу – да натворила дел… |