Книга Хазарский меч, страница 165 – Елизавета Дворецкая

— У хакана тоже есть связи, – со значением усмехнулся Хастен. – Ты ведь знаешь, что хазарские купцы разъезжают по всему свету – от страны Сина до Кордовского халифата. У них везде свои люди, они собирают множество полезных сведений и исправно доносят до хакана. В Киеве они бывают почти каждое лето – через него лежит дорога на Мораву и дальше за запад. И в Киеве у них есть добрые знакомцы – возможно, так близко к Олегу, что он и сам бы удивился, если бы узнал!

Улав конунг сделал ему знак помолчать. Несколько мгновений он сам молчал, что-то вспоминая, потом снова заговорил:

— И мне следует понимать, что хакан, отправив вас на захват нашей земли, пытался перехватить добычу у Олега?

— Сама Полянская земля, где теперь правит Олег, не так уж давно платила дань хакану, – Хастен предпочел уклониться от обсуждения того обстоятельства, что явился к Улаву отнюдь не в составе мирного посольства. – Довольно он терпел их своеволие. Хакану больше не угодно, чтобы русы, не умеющие его уважать, пользовались торговыми путями, приносящими серебро. Но все пути вдоль и поперек мира будут открыты тому, что сумеет почтить хакана. Он откроет для своих друзей потоки серебра и дороги, устланные шелками, он защитит их от любых посягательств. Но те, кто вызвал его гнев, навеки будут отлучены от всех богатств мира и не найдут путей к сокровищам ни через землю, ни через воду, ни через небо и подземелья. Ты, на твое счастье, не вступал в союз с этими нечестивцами, ты не успел вызвать гнев хакана и еще можешь завоевать его милость.

— И каким же образом я смогу ее завоевать? – Улав слегка прищурился.

— От тебя понадобится совсем немного – лишь дары в знак уважения и дружбы к хакану. А те блага, которые изливаются на друзей хакана, невозможно измерить обычными мерами.

Улав конунг приподнял брови, будто сомневаясь в смысле услышанного:

— Ты предлагаешь мне стать данником хакана?

— Это наиболее разумный выход, а ты мне кажешься человеком разумным. Другой путь – это стать данником Олега или того Олава, что из Хольмгарда, и вместе с ними прозябать в нищете и позоре, потому что доступ к серебру и шелку для них закрыт навсегда. А поскольку они больше не могут торговать и получать серебро, то скоро настолько обеднеют, что будут рвать из зубов последнюю корку у всякого, до кого смогут дотянуться, и спускать по три шкуры.

— Олег заполучил доступ к торгам Миклагарда, – вспомнил Улав, несколько ошарашенный этим предложением, – а там и шелка, и серебро, и золото, и вино, и пряности, и всякие прочие сокровища ничуть не хуже тех, что можно достать в Итиле.

— Надолго ли он их заполучил? Цесари бросили ему мелкие подачки, чтобы выиграть время, развязать себе руки для борьбы с их главными врагами – критянами. Да и хакан… – Хастен опять усмехнулся, и в оскале его зубов было нечто хищное. – И Хазарское царство, и Греческое царство – древние, мудрые, богатые, уважаемые державы. Они уже были стары, когда о русах никто и не слыхивал. Друг для друга они привычные давние враги – а порой и союзники. Они разворачивают носы своих кораблей туда, куда выгоднее сейчас. Даже если в одно лето они враждуют, на другое они помирятся, если мир будет обещать им больше выгод, чем война. Так поступают те, кто имеет разум и опыт. И греки никогда, никогда не предпочтут каких-то полудиких русов хазарам.