Книга Ворон Хольмгарда, страница 98 – Елизавета Дворецкая

— Она что, обручилась? – Свенельд вопросительно взглянул на Арнора.

— Да! – выразительно ответил тот, и Арнэйд вздрогнула от неожиданности. – Со мной. Это я ей подарил. Из той добычи, что взяли у мери на востоке.

Судя по краткости объяснения, Арнор уже успел поведать людям из Хольмгарда о своем походе этой зимы.

— Да ну? – Тьяльвар бегло взглянул на него. – Можно?

Он осторожно взял руку Арнэйд и повернулся к свету очага, чтобы лучше было видно. Заблестело золото, заиграли алые искры в самоцветной сердцевинке.

— Давно ли, Арни, в ваших лесах растут такие ягоды? – Свенельд тоже потянулся через стол к руке Арнэйд и забрал ее у Тьяльвара.

Арнэйд так взволновало это ощущение своей руки в его ладони, что она почти перестала слушать, о чем говорят.

— Это тех ёлсов было добро. Дескать, везли для подарков, но меряне отобрали.

Арнор уже и про булгар успел рассказать.

— Так, а кто эти ё… ётуны-то были? – спросил Тьяльвар.

— Хотел бы я понять. Мутные и скользкие тролли. Говорят, из Булгара, но не от Алмас-кана. Они, я так понял, от тех купцов, что не совсем хазары, а другой какой-то веры, но из всех самые богатые…

— Торговые люди?

— Да. Хотя этот ёлс, Хавард, который говорит по-нашему, дрался не хуже любого из нас. Будто родился в шлеме и с щитом. Он из булгарской руси, сказал. Они переселились, когда Хельги Хитрый занял Кенугард, а они с ним не поладили.

Все это время Свенельд все так же держал руку Арнэйд, а остальные то и дело возвращались глазами к кольцу на этой руке. Ей уже становилось неловко – и от руки Свенельда, и от всеобщего пристального внимания, а больше от того, что вот-вот Арни выложит всю эту сагу о сватовстве и соперничестве Гудбранда с Хавардом…

Но услышала она нечто неожиданное.

— Я знаю это кольцо, – сказал Тьяльвар. – Сигги! – крикнул он куда-то в конец помещения. – Где ты там, в спячку завалился до весны? Греби сюда.

— Откуда ты его знаешь? – удивился Свенельд, все еще держа руку Арнэйд на ладони, как будто это птица, которая улетит, если он ее выпустит.

— Его носил Аслак. Помнишь, он был норвежец, а приехал вместе с Хродриком Золотые Брови. Потом тот погиб, Аслак перешел к Гриму. С ним и был до конца… Он погиб на Итиле, – после заминки закончил Тьяльвар среди тишины.

— Кому я тут понадобился?

К ним подошел слезший с полатей здоровяк – в одном сером исподнем, невысокий, очень плотный, с разлохмаченными светлыми волосами, закрывавшими половину лица, прямо до рыжей бороды.

— Помнишь это кольцо? Ведь Аслак его носил?

Здоровяк было протянул здоровенную мясистую пятерню к руке Арнэйд, и она хотела отнять руку – ей вовсе не хотелось, чтобы эта лапа тоже ее хватала. Но Свенельд сжал ее кисть в своей и сделал знак здоровяку – осади назад. Тот послушно попятился.

— Да, Аслака. Я помню. Всегда у него было.

— Оно там и осталось. – Тьяльвар прямо взглянул на Свенельда. – Где Аслак остался. И Грим конунг.

Осознавая, что это значит, Свенельд снова сжал руку Арнэйд, будто важное доказательство, и через стол подался к Тьяльвару.

— То есть ты хочешь…

— Оно досталось тому, кто обирал трупы на том берегу. Когда погиб Грим и все его люди.

Повисло потрясенное молчание. Арнэйд пробирала неприятная дрожь. Какие еще трупы? Ее кольцо снято с трупа? Какого-то Аслака?