Книга Ворон Хольмгарда, страница 74 – Елизавета Дворецкая

— Не Арнор же запихнул ее Гудбранду под одеяло! – сердито отвечала Арнэйд. – И, моя дорогая, я прошу тебя, не будем больше обсуждать постельные дела рабынь!

— Ну, просто люди дивятся, что Арнор не оставил ее себе – она ведь самая красивая из всего полона, а он не женат…

— Я должна налить пива! – Арнэйд встала и ушла к столу, где сидели мужчины.

Там вокруг Дага собрались многие видные люди: Рунольв, Торфинн, Вигфус из Ульвхейма – этот приехал вместе с Гудбрандом, но не уехал с ним, а пошел по знакомым в Силверволле, послушать, что люди станут говорить. Вигфус тоже был местным уроженцем, старого рода; лет пятидесяти, он был весьма тучен, обладал широким лицом, обросшим полуседой бородой; довольно яркие голубые глаза смотрели из-под густых изломленных черных бровей. Выглядел он очень внушительно, но человеком был приветливым и щедрым.

Напротив него сидел Снэколь, хёвдинг Хаконстада. Это поселение основали когда-то люди Хакона конунга, отца Олава, и его жители были более преданны конунгам Хольмгарда, чем те русы, кто поселился здесь еще до установления власти конунгов. В поход на Хазарское море они собрали наибольшее число ратников. Снэколь был довольно рослым плечистым мужчиной сорока с небольшим лет, рыжеватым, с длинным острым носом и яркими пятнами румянца; как у многих здешних русов, высокие заостренные скулы округлого лица выдавали примесь мерянской крови, но борода была не как у мерян – окладистая, густая, седоватая на щеках.

— Долго ты еще собираешься держать у себя этих людей? – спрашивал Снэколь. – Многим удивительно, что вы так подружились!

— Я не подружился с ними. Они хотят уехать в Кенугард, чтобы там найти своих, но для этого им надо дождаться сборщиков дани.

— Так это неправда, что ты намерен отдать дочь за этого удальца?

— Какой глупец это наболтал? Я никогда не говорил, будто собираюсь.

— Люди видят, что вы приняли их в дом, Арнор вон одолжил этому молодцу свое оружие…

— Ну а что я должен был сделать – выпустить его на поле с одной палкой? – сдерживая досаду из-за этих глупых нападок, отвечал Арнор. – Хавард, кто бы он там ни был, человек отважный, и видно, что он непростого рода.

— Раз уж они наши гости, мы не могли отказать им в помощи, – поддержал сына Даг.

— А теперь люди недовольны, – вставил Вигфус, – что вы вроде как взяли сторону этих чужаков против Гудбранда, чей род так уважаем не где-то в Утгарде, а у нас! А все потому, что эти бродяги поднесли вам какие-то очень хорошие подарки, – он ткнул пальцем в кольцо на руке Арнэйд, державшей кувшин, чтобы подлить гостям пива, – вот поэтому вы с ними так и подружились!

— Подарки? – возмутился Арнор. – Это н-не подарки! Это наша добыча! За эти «подарки» мне чуть не з-засадили стрелу в башку, пургален! – Он ткнул пальцем себе повыше виска, где под русыми волосами прятался маленький красный шрам. – И мы всех звали в этот поход с нами. А ты, Вигфус, с-скажи там у вас: если кто будет болтать, что де-мы выдаем Арно за этого бродягу, то пойдет на п-поле уже со мной!

Арнор начинал чуть-чуть заикаться, если сильно волновался; волновался он редко, а еще реже – до такой степени, что не мог этого скрыть, поэтому о его маленьком недостатке знали только родичи.

Арнэйд положила ему на плечо руку с кольцом, стараясь успокоить.