Книга Ворон Хольмгарда, страница 72 – Елизавета Дворецкая

— Если я буду убит, то требую, чтобы за меня назначили виру как за человек знатного рода, а наследником моим, который должен ее получить, назначаю моего спутника, Самуила бен Бехера.

— Повезет старику – за строптивого жеребчика получит стоимость тридцати коров! – пробормотал возле Арнэйд Торфинн.

Даг кивнул, принимая это условие, и закончил:

— С тем мы просим богов быть свидетелями поединка, и пусть они отдадут победу тому, кому суждено более удачи.

— Готовы? – обратился к противникам Арнор.

Гудбранд кивнул; Хавард в знак готовности слегка ударил себя по шлему плоской стороной секиры; ловкость этого привычного движения еще раз показала всем, что перед Гудбрандом противник опытный.

— Начинайте!

Одновременно оба вступили в круг и стали сближаться – осторожно, будто боясь поскользнуться, хотя еловые лапы от этого надежно защищали. Поскольку в день их ссоры Хавард завел речь о поединке, то вызванным считался Гудбранд – ему и принадлежало право нанести первый удар. Зрители с напряжением ждали этого удара – и дружно ахнули, когда Гудбранд сделал широкий замах секирой и рубанул низом, метя в ноги. Хавард проворно отскочил назад, но Гудбранд только этого и ждал: бросился вперед, краем щита сбил летящее ему навстречу лезвие секиры и всей тяжестью врезался в противника, пытаясь его оттеснить. Расчет его был оправдан: несколько старше, более плотного сложения, он был тяжелее и мог бы выдавить весом, достанься ему противник попроще.

Но Хавард был не прост. Отступив на пару шагов, он сместился вправо, так что Гудбранд уже не мог на него наваливаться, толчком щита отпихнул его и ударил сверху, метя в шлем. Гудбранд едва успел закрыться и вслепую отмахнулся топором. «Как медведь лапой!» – мелькнуло в голове у Арнэйд, и вспомнилось, как Гудбранд пришел к ним перед Зимними Ночами в медвежьей шкуре… Но тут же раздался хруст – хоть и неловкий, удар Гудбранда был так силен, что у Хавардова щита проломились доски. Зрители снова вскрикнули, и многим подумалось: чужак проиграет.

Не давая ему опомниться, воодушевленный успехом Гудбранд снова пошел на приступ. Сплеча нанося частые и сильные удары, он рубил Хавардов щит, стремясь разбить его – замена щита не была оговорена. Крепкие еловые доски трещали, летела щепа.

— В куски тебя порублю, гнида булгарская… – разобрал Арнор гневное рычание Гудбранда.

Ох, зря он так злится и к тому же тратит дыхание на брань, мельком подумал Арнор. И, хотя со стороны казалось, что Гудбранд одолевает, у Арнора зрело предчувствие, что ничем хорошим для хёвдинга Ульвхейма это дело не кончится. Хавард молчал, и судя по его сосредоточенному лицу, был спокоен и расчетлив. Отступая по дуге, вдоль края площадки, он старался по возможности сливать удары: ему было ясно, что долго Гудбранд такой яростной рубки не выдержит, устанет.

— Ну, что крепче: Гудбранд или этот щит? – крикнул кто-то из толпы, выразив мысли многих.

Ответ явился скоро: Хавард заметил, что Гудбранд бьет уже не так часто и начинает задыхаться. Выбрав миг, Хавард перестал пятиться и сам шагнул под удар. Размочаленной кромкой щита он поймал древко Гудбрандова топора, а сам ударил вниз, заставляя Гудбранда прикрыть ноги. Бойцы сшиблись грудь в грудь, и зрители снова закричали. Даже Арнэйд ахнула – показалось, настал решительный миг. И увидела, как Хавард врезал налобьем шлема Гудбранду в лицо, да так, что железный наносник погнулся.