Книга Ворон Хольмгарда, страница 164 – Елизавета Дворецкая

Свенельда, как мужчину, все это не касалось. Весь день он занимался – или пытался заниматься – обычными делами, но каждый миг ждал, что к нему прибегут и скажут… Что скажут? «Все хорошо, мальчик»? «Держись, сынок, она умерла»? Мысли метались от одного к другому, он сам не знал, что испытывает – страх, радость, надежду? Скорее тревогу, изводящую, как боль раны.

— Скоро не жди! – убеждал его Велерад, отец троих детей. – В первый раз это долго. Надо потерпеть, никуда не денешься.

Илетай в первый раз управилась менее чем за один день – с утра до вечера, а два следующих – и еще быстрее.

Еще до полудня Свенельд увидел от ворот, как мимо бежит Лучинка – материна служанка.

— Что там? – он шагнул ей навстречу.

— Ох, не могу говорить, я спешу! – Лучинка замахала руками и попыталась его обойти; не задерживая ее, Свенельд пошел рядом.

— Что там? – повторил он. – Скоро?

— Ох, Свен, не стоит тебе об этом слушать…

— Ётуна мать, отвечай!

— Схватки очень сильные. Госпожа Сванхейд говорит… – Лучинка, женщина средних лет, задыхалась на быстром шагу, – ребенок очень крупный. Меня послали… принести нивяницы… зверобой, полынь – зелья… что облегчают боль…

С этим они дошли до Альмундова дома, и Лучинка стала рыться в коробах, где Радонега хранила целебные травы. Свенельд пошел обратно. Схватки очень сильные… ребенок крупный… Сванхейд и раньше говорила, что он крупный. При мысли о том, что Витислава испытывает сильную боль, хотелось, чтобы это немедленно кончилось. Страшно делалось от мысли, что схватки могут продолжаться еще невесть сколько.

Но вот прошел день… стемнело. Свенельд был дома, когда его вызвали к воротам. Выйдя, он увидел Сванхейд, закутанную в шубу на черной лисе.

— Все идет так, как и положено в первый раз. – Вид у королевы был бодрый, хотя и усталый. – У Вито не меньше надежд хорошо справиться, чем у любой другой, хоть ей и приходится нелегко. Я иду приглядеть за ужином, потом вернусь. Сейчас пошлю к ней сухой крапивы, твоя мать сделает отвар.

— Уже ведь утром делали! Неужели все еще…

— Головка ребенка уже было пошла, но тут схватки прекратились. Так бывает, если у матери не хватает сил вытолкнуть такое… увесистое дитя. Ваша мать говорит, с ее первенцем было то же самое. Уж не Годред ли намерен родиться еще раз? – Сванхейд печально улыбнулась. – Нужно ей помочь. Я начертила для нее дис-руны, и отвар крапивы поможет возобновить схватки. Когда будет нужно, мы и по-другому ей поможем. Не тревожься так сильно, Свен. Всем доводится через это пройти, и с тремя из четырех все обходится благополучно.

Обычно мужчин не посвящают в эти женские дела, но Сванхейд привыкла участвовать в разговорах о делах мужских и не видела ничего особенного в том, что Свенельд узнает, как его жена и ребенок борются за продолжение его рода. Роды – женская битва. Много ли мужчин гибнет на полях сражений? Не всякий и не всегда, только если случится война, на которой без тебя не обойтись. А из женщин каждая четвертая, а то и каждая третья оставляет на поле этой битвы свою жизнь, и так происходит всегда, даже в самые мирные времена.

В глубине серо-голубых глаз Сванхейд Свенельду мерещилась неискренность, за которой пряталась тревога. Его и тянуло туда, в баню у протоки, где все решается, и мутило от этой мысли. Мужчинам при этом делать нечего. Сейчас он никак не мог помочь Вито – ни серебром, ни силой, ни отвагой. Совсем никак. И это полное собственное бессилие, когда решается одно из самых важных дел в жизни, бесило его хуже всего прочего.