Книга Ворон Хольмгарда, страница 157 – Елизавета Дворецкая

— Совести у меня нет. – Арнор отвел глаза и поднялся, одновременно поднимая за руку Снефрид. – Женщина ехала через весь свет, а я не даю ей отдохнуть. Пойдем спать.

Он осторожно отодвинул занавеску у полатей и кивнул:

— Залезай. Туда, к стенке.

Он подставил руку, и Снефрид, опираясь на нее, осторожно поднялась по лесенке. С краю лежал пустой тюфяк с подушкой и одеялом, в середине Арнэйд спала крепким сном, за нею, у стены был приготовлен еще один тюфяк со всем прочим.

— Устраивайся там, я не буду смотреть, – шепнул Арнор.

Снефрид залезла, на четвереньках пробралась на свое место, сняла башмаки, отстегнула наплечные застежки и кое-как выползла из хангерока – сидя это делать весьма неудобно, но раздеваться, пусть даже частично, на глазах у чужого парня для первого вечера было бы уж слишком смело. Оставшись в шерстном платье и чулках, она положила чепчик рядом с подушкой на случай, если ночью замерзнет голова, и натянула на себя одеяло из беличьих шкурок.

Какое наслаждение было вытянуться на мягком тюфяке, на свежей подушке, в тепле, тишине, в укромном углу, в полной безопасности! Каждая мышца и косточка у Снефрид застонали от радости. Тихонько скрипнули доски – Арнор пролез на свое место, ближе к краю. Не отводя глаз, Снефрид смотрела, как он быстрыми привычными движениями стягивает верхнюю рубаху.

— А турсы ночью не придут искать себе поживы? – шепнула она, чтобы не таращиться на него просто так.

— Если придут, то наткнутся сперва на меня. Я им рога-то пообломаю.

Снефрид замолчала и закрыла глаза. Рядом с нею беззвучно дышала во сне Арнэйд, но Снефрид невольно прислушивалась к дыханию Арнора. Его присутствие было ей приятно, хотя и не давало расслабиться.

Ульвар! Если бы все прошло, как она ожидала, то сейчас она лежала бы в постели с Ульваром. Снефрид не могла этого представить. Но Ульвару теперь служит постелью горшок, и она туда не поместится.

Лежа с закрытыми глазами, Снефрид вглядывалась в собственное сердце.

Ульвар погиб – она хоть немного горюет по нему? Разумеется, она не желала ему смерти и была бы рада найти его живым. Пусть у него эта Козадай, или как ее там, эта его мерянская жена, пусть он, взяв другую, по сути отказался от Снефрид – не потому, что разлюбил, а потому что считал, что судьба развела их навек. Снефрид не могла и упрекнуть его за это решение – Ульвар часто бывал неразумен, но в этом случае рассудил здраво. И для нее он сделал все, что мог сделать – передал ей весть, чтобы она считала себя свободной. Будь он жив – он был бы изумлен, и рад, и смущен, и горд тем, что она проделала ради него такой путь… Нет, сейчас она не лежала бы с ним в постели – эта постель занята другой женой. Но Ульвар и тогда не унывал бы и подбадривал бы их обеих, обещая что-нибудь придумать… Снефрид едва не фыркнула вслух, воображая, что такое тут можно придумать. Уж делить своего мужа с мерянкой она точно не стала бы.

Мерянка Козадай, или как ее там! А она уж чего только не выдумывала, пока ждала его: что он стал начальником кейсаровой стражи в Грикланде и женился на дочери какого-нибудь архонта, или что его похитила великанша и погрузила в колдовской сон… «Ульвар не променяет меня на другую, – уверяла Снефрид когда-то отца, – он не такой!» Она не упрекала бывшего мужа, но еще раз убедилась, как глупы все попытки предсказать, как поведет себя человек, даже если ты его хорошо знаешь.