Книга Ворон Хольмгарда, страница 123 – Елизавета Дворецкая

— Не только русы заплатили за это вероломство! – снова вступил в беседу Тойсар. – Вы знаете, что на пути с Итиля погиб мой родич Тумай, и многие десятки мужей и отроков не вернулись из того похода к своим очагам. Мы, меря, от коварства хакан-бека не меньше вас пострадали. Но, возможно, тебе неизвестно, что в Итиле правят две силы.

Свенельд в выразительном удивлении поднял брови – мерянский пан, никогда в жизни не покидавший берегов озера Неро, собрался расказать ему об Итиле чего-то, чего он не знал. Откуда такая осведомленность?

— Одна имеет власть оружия – это хакан-бек, его беки и тарханы, его арсии. Те самые, что первыми на ваше войско напали. А вторая при помощи серебра правит – это рахдониты, чьи пути пролегают через весь мир, много дальше, чем известно тебе и мне. Вероломно с нами поступили люди хакан-бека. С ними мы не можем восстановить мир. Но вторая сила, сила серебра, на нашей стороне.

— Вот как!

— Да, видит Кугу Юмо! Для кагана и рахдонитов весьма досадна эта война, что мешает людям торговать и приобретать богатство. Они предлагают нам союз и дружбу. Посланцем от них к нам ехал Самуил, и если бы не…

— Вот еще о чем очень важно сказать! – почти перебил Тойсара Пагай, кладя недоеденную лепешку с куском вареной конины. – Севендей, и ты, Аркей! Нам известно, что эти люди из Хазарии много сокровищ для подарков привезли – серебряных дирхемов, дорогих украшений, шелковых одежд, кувшинов и чаш! Они предназначили это для всех видных мужей Мерямаа – для вас, для нас, может быть, даже для Аталыка, если он в этот раз покажет себя чуть поумнее обычного! Где эти вещи? Вы привезли нам нашу долю? Что-то я пока ее не вижу! Или это не все? – Он показал на лежащие у очага короба с дарами от Олава.

— Чего, ётуна мать? – в изумлении Свенельд положил нож на стол и наклонился вперед.

— Что ты сказал? – невозмутимо перевел Виги, хотя «ётуну мать» мог бы перевести на мерянский вполне точно.

— С-саатана! – вполголоса вырвалось у Арнора.

Он выпрямился, глядя на Пагая, и в его широко раскрытых глазах загорелся гнев.

— Что ты с-сказал? – внятно повторил Арнор по-мерянски, поднявшись на ноги. – Ты об-бвиняешь нас, меня, моего отца, что мы утаили часть даров, к-которые привезли для вас?

— Но их привезли для всех нас, мы это слышали своими ушами! – Пагай тоже встал.

Тойсар делал ему знаки: он предпочел бы не ссориться с русами, да еще на пиру в первый день их приезда. Но Пагай такой робостью не отличался, и нелюбовь его к русам для них никогда тайной не была.

— Где наша доля? У Самуила только шуба да шапка осталась, – Пагай указала на Тойсара, – а было в десять раз больше. Где все это?

— Арни! – тихо, но властно окликнул товарища Свенельд; даже он испугался, видя, как переменилось от ярости обычно спокойное лицо Арнора.

— В-ва… – С усилием – собственное легкое заикание ему в этот раз помогло, – Арнор сдержал просившуюся на язык брань. – Ты, П-пагай, пытаешься назвать меня и моего отца ворами? Ты знаешь, как у нас принято отвечать на такое? А не знаешь – мне п-плевать! Или ты сейчас возьмешь твои слова обратно, или п-пойдешь со мной на поле! А откажешься – я прямо с-сейчас тебе твой грязный язык в задницу засуну!

— Прекратите сейчас же! Поро кугу юмо! – Тойсар, опомнившись, вскочил и замахал руками. – Молчите, оба!