Книга Ворон Хольмгарда, страница 122 – Елизавета Дворецкая

— Я получил эту шубу в дар, – Тойсар с удовольствием оглядел широкие узорные рукава, – от Самуила бен Бехера, почтенного человека из Итиля.

— Из Итиля! – в один голос воскликнули Свенельд и Арнор.

— Ётунова кочерыжка!

— Я был прав!

— Да, глядь!

— Ты, Севендей, уже о нем знаешь. – Тойсар глянул на Арнора, не сомневаясь, что русы из Силверволла уже обо всем поведали русам из Хольмгарда. – Он со своими спутниками у Дага в Тумере побывал, а потом Даг младшего сына проводить их к нам послал.

— Это мне известно, – со скрытой яростью ответил Свенельд. – Но почему я не вижу этих почтенных людей здесь? Мне, признаться, весьма охота самому с ними познакомиться.

— Они уехали на озеро Келе, с Аталыком и другими тамошними старейшинами повидаться.

— Но отчего же они не захотели немного обождать и повидаться со мной? – не отставал Свенельд. – Я бы потом и проводил их на озеро Келе, все равно я через несколько дней буду там.

— Если ты там будешь, то встреча твоя с ними отложится ненадолго. – Причины этого спешного отъезда Тойсар не хотел обсуждать. – Весьма важные новости Самуил мне передал. Прошлой зимой Велкей рассказал нам, что ты и ваш старший брат отправились на западные окраины хазарских владений, чтобы отомстить за смерть зятя Олава. Целый год мы не знали, чем это дело кончилось. Теперь нам известно, что тот край вами разорен и попасть в Хазарию через южные реки больше невозможно.

— Так и есть. Волоки между Окой и Доном разорены. Не думаю, чтобы между Олавом и Аароном когда-нибудь вновь мог установиться торговый мир.

— И ты так говоришь, будто потеря самая ничтожная! – воскликнул Пагай – рыжеволосый мужчина лет сорока, родич покойной Кастан. При взгляде на его широкое, плосковатое, усыпанное веснушками лицо Свенельду всегда приходил на ум пшеничный блин, а сыновья Дага Пагая между собой звали Медным. – Погибла торговля, которая приносила богатство нашим отцам, дедам и прадедам! А ты спокоен, как будто лысую белку потерял!

— Они своими руками ее и разрушили! – вставил Коныш, другой старейшина, обгладывая заячью кость.

— Наша дружба с хазарами не стоила и лысой белки, если они так легко разбили ее, – ответил Свенельд. – Сам посуди, Пагай: у Олава и Хельги был заключен договор с хакан-беком, что он пропустит наше войско через свои земли. Аарон дал слово и потребовал взамен половину нашей добычи. Потом нам стало ясно: хазары с самого начала задумали обман. Они пропустили нас, чтобы мы могли взять у сарацин эту добычу. А когда мы пошли обратно, они сами попытались взять ее у нас, всю целиком. Их слово не стоило ничего. Нам дорого обошлась доверчивость – мы поверили хазарам, а они считали нас за псов, за диких зверей, которым можно именем бога дать любые клятвы, но соблюдать их вовсе не обязательно. Мы очень дорого заплатили за то, что считали…

Свенельд запнулся, не зная, как лучше сказать «считали себя равными им» или «считали их честными людьми». Наплевав на договор, по всем правилам заключенный между владыками руси и хакан-беком, хазары показали, что не считают русов людьми, но тем самым и себя исключили из числа приличных людей. Иначе невозможно, у этой палки всегда два конца. Выводящий другого из числа «людей» и сам неизбежно уходит за ним.

Но сколько оправданий для себя он при этом находит!