Онлайн книга «Ворон Хольмгарда»
|
Арнэйд покачала головой, не зная, верить ли в эту сагу, не очень-то похожую на правду. Но в повадке Снефрид не было и тени лукавства; она держалась с полным прямодушием, как человек, которому нет ни малейшей нужды хитрить, вилять и скрывать свои мысли. А если тебе эти мысли кажутся странными… «Обездолены те, в ком ума не хватает», как говорил Один. Заметно, что от рода альвов Снефрид достались не только глаза… — Я же верю, что ваш род идет от медведя, – сказала Снефрид, и Арнэйд уже не удивилась, что та угадала, о чем она думает. — Но все верят, потому что это правда! – Самой Арнэйд никогда не приходило в голову в этом усомниться. – В нашем роду все мужчины такие рослые и сильные – и отец, и Арни. И Виги, ты еще его не видела, тоже такой длинный. Только Арни сложен поплотнее. — А больше у них ничего нет от медведя? – Снефрид бросила на Арнора откровенно любопытный взгляд. – Ну, там, звериной шерсти где-нибудь на невидном месте? — Немного шерсти у меня кое-где есть. Хочешь посмотреть? – почти одними губами шепнул Арнор, а в широко открытых глазах его играл тот многозначительный вызов, что даже Арнэйд поняла: опасения ее были совершенно напрасны… * * * После бани, закутав в шали мокрые волосы, две девушки вернулись в дом Дага и стали сушиться у очага. — Вечером мы пойдем с тобой распоряжаться на пиру, – сказала Арнэйд, осторожно разбирая влажные пряди, чтобы поскорее сохли. – Нужно будет одеться получше. У тебя есть какая-нибудь крашеная одежда, или посмотришь мои платья? Они, боюсь, тебе будут коротковаты. — О, хоть я и явилась к вам, как бродяжка, но у меня есть что надеть, чтобы меня не приняли за служанку. Снефрид открыла свой ларь и стала раскладывать по скамье одежду. — Юмалан-Ава! – Арнэйд вытаращила глаза. Ульвара она знала как человека небогатого, а его былые уверения, что он-де торговал ценными мехами, никто особо не принимал всерьез. Но сейчас Арнэйд поняла, что ему не верили напрасно. Снефрид прибыла к ним в неброской дорожной одежде, но в ларе под замком у нее нашлось платье тонкой шерсти, выкрашенное мареной в темно-розовый, как цвет шиповника; кафтан красновато-коричневого оттенка, как спелые ягоды боярышника; еще одно платье, ярко-желтое, и травянисто-зеленый хангерок, отделанный голубым шелком. Глядя на них, Арнэйд сообразила, что со вчерашнего дня так и не узнала ничего про саму Снефрид и ее прежнюю жизнь. А та тем временем достала совсем особенную вещь: ларец длиной как две ладони, весь покрытый пластинами резной моржовой кости и отделанный блестящей бронзой и медью. — Вот это да! – Арнэйд всплеснула руками. – Здесь твои украшения? Покажешь? — Нет. Честно сказать, я сама не знаю, что в этом ларце, и у меня нет ключа. — Как же так? Откуда же он у тебя? Чей он? У нас во всем Бьюрланде нет такого ларца! — Это у меня от Ульвара, – сказала Снефрид, и Арнэйд пришло на ум, что та впервые заговорила о покойном муже с тех пор, как они с Арнором сообщили ей о его смерти. – Он, знаешь ли, не всегда проигрывал… В тот день, видно, его поцеловали норны, как он говорил. Особенно горячо поцеловали. Этот ларец он привез откуда-то из виков, сказал, что выиграл в кости, но с условием, что можно будет выкупить его назад, и бывший хозяин не дал ему ключа. Тот человек сказал, что в этом ларце какое-то особенное сокровище, которому нет цены, и на него незачем даже смотреть. Это было шесть лет назад, и ларец все время хранился у нас дома. А когда я собралась уезжать, я продала дом, скотину, почти всех рабов, кроме Мьёлль, в общем, все вещи, кроме того, что мы могли вдвоем унести с собой. А этот ларец я не могла продать – я ведь даже не знаю, что в нем и сколько оно стоит, да и открыть его нельзя… |