Книга Нарисованная любовь, страница 88 – Анна Грекова

— Ты бы мог днями не видеть свою любимую? Ты бы не мчался сквозь ночь, жертвуя сном, чтобы хоть минуту побыть с ней? — Глаза Дженни сверкали.

— Тебе хочется, чтобы я говорил: да-да-да? Наверняка об этом знаешь, когда сам очутишься в подобной ситуации. Мыслями мы всегда готовы на всё, но в жизни важен каждый конкретный случай.

— Поцелуй меня, — вдруг перебила его Дженни.

Роберт замолчал, глядя на неё во все глаза.

Дженни резко остановила лошадь и спрыгнула на землю.

Роберт по инерции проехал вперёд, вернулся.

— Что с тобой, Дженни?

А она уже плакала, закрыв лицо руками.

Роберт неловко успокаивал её.

— Дженни, прости. Ты подумала, что я защищаю Артура? Оставил тебя одну со своими сомнениями?

— Нет, — качала головой она. — Это ты меня прости. Просто обними, я поплачу.

Дженни успокоилась быстро. В руках Роберта было уютно и спокойно. Он слегка покачивал её, слушая всхлипывания. Когда она притихла, Роберт, продолжая покачиваться, стал напевать детскую песенку.

Дженни слушала и улыбалась. Допев, он отстранил Дженни.

— У нас всё будет хорошо, так? И мы больше не будем плакать?

— Нет.

— И не будем просить: поцелуй меня?

— Это так страшно?

— Не страшно, но в другой раз мой ответ на твою просьбу будет молниеносным! Это уже потом ты будешь объяснять, почему выпалила такие замечательные слова. Почему?

— Не знаю, вырвалось.

— Тайное желание? Или осознанная месть Артуру за провинность?

— А чего хотелось бы тебе?

— Всего. Не спрашивай, объяснять не буду.

— Я же говорила, что ты — настоящая интрига. Если будешь икать, знай, это я вспоминаю тебя вновь и вновь в попытке разгадать.

— Дженни, давай возвращаться, совсем темно.

— Роберт, я завтра утром уеду домой.

— Почему? Что мы скажем Артуру?

— Правду: что я уехала утром.

— Дженни, нужны ли такие трудности в отношениях? Ладно, если они происходят по естественным причинам, но создавать их искусственно очень глупо.

— Мои причины естественные: ревность, подозрения в неверности, уверенность, что он не приезжает, потому что для него важнее проводить время с другой.

Роберт оторопело смотрел на неё, потом рассмеялся.

— Вот это фантазии! Знать в твоём возрасте, что такое ревность, измена! Начиталась книг? Ох уж эти слезливые женские романы. Артур не способен на такое, это не в его характере.

— На такое способна любовь. Не нужно продолжать этот разговор. Никогда не думала, что буду разговаривать с тобой на такие темы. И учти: мои сомнения знаешь только ты.

— Обещаю — никому!

— Самое страшное не это. Я знаю, что права. Я так хочу любить, а мне ужасно не везет в этом. Почему?

— Потому что любишь из-за того, что хочешь любить. Не рвись, оно придет с неожиданной стороны. Не уезжай завтра, останься. Я буду скучать без тебя.

— Роберт, у меня рушится судьба, а ты хочешь, чтобы я тебя развлекала? Не отговаривай, а то я добренькая, поддамся и буду дразнить тебя своими просьбами о поцелуе.

— Попробуй прямо сейчас.

Что-то в его голосе заставило Дженни отступить.

— Утро вечера мудренее, — крикнула она и пришпорила лошадь.

— Элиза, что происходит? — Дженни тихонько прикрыла за собой двери. — Я завтра собираюсь ехать домой, а мы с тобой ни разу не поговорили.

— Немного тише, — прошептала Элиза. — Иди ко мне, — она откинула покрывало.