Книга Нарисованная любовь, страница 22 – Анна Грекова

Помолчали.

— Пойдем, уже поздно, — сказал Эдвин, — Давай руку, трава густая можешь споткнуться.

Они пошли через полянку. Эдвин вел ее, как маленькую, за руку, внимательно просматривая путь. Дженни шла рядом: тихая, послушная.

Так за руку они поднялись по ступенькам, в холле молча разошлись в разные стороны, к своим комнатам. Только вот руки никак не хотели расставаться и цеплялись друг за друга каждым пальчиком.

Дженни ехала домой, стойко думая, что обрекает себя на череду скучных дней. Что она будет делать с двумя мужчинами, которые заняты бесконечными разговорами о том, что интересует только их? Другое дело у Ани, где было так легко и чудесно до тех пор, пока она не затрепетала от взгляда Эдвина. Хотелось сделать так, чтобы всё оставалось по-прежнему, но выходило все хуже и хуже. Зачем ей хотелось смотреть на Эдвина постоянно? Зачем в его взгляде была загадка, так манившая и пугавшая одновременно? Ну, ничего, вот она заскучает по-настоящему вдали от них и все будет, как раньше.

Против ожидания дома оказалось необычно хорошо. Отец и дядя Фред встретили ее такой радостью, что она устыдилась своих мрачных мыслей. К тому же, у них до сих пор гостила крестная Элина, а это всегда был праздник. Крестная умела создать особую атмосферу теплой семьи, с ней было уютно душе. Вот только раньше навещала их не часто к огорчению всех живущих в этом доме. В этот же раз Дженни спросила с удивлением:

— Крестная, почему вы не спешите домой?

Элина всплеснула руками:

— Вот те раз! Неужели я мешаю?

— Нет, нет, я не о том. Вас так трудно было уговорить задержаться на денёк: все манили неотложные домашние дела. А теперь они уменьшились?

Дженни показалось, что крестная слегка смутилась, но объяснила:

— Ты, кажется, забыла о нашем уговоре дать молодежи пожить самостоятельно. Пусть Георг обходиться без меня, уже взрослый.

— Это замечательно, — обняла Дженни крестную. — Отдыхайте, радуйте нас. Сбросили свои заботы и вон какой красавицей стали.

Элина, довольная, рассмеялась и расцеловала Дженни. Глаза крестной сияли, лицо зарделось.

Дженни подумала, что Элина очень напоминает ей Ани в период влюбленности. Да нет, не может быть! Элина же совсем старая! Дженни привыкла принимать крестную очень взрослой женщиной и не задумывалась о ее возрасте. А недавно услышала отрывок разговора, когда дядя Фред сказал:

— Элина, вам только сорок лет. Это самый расчудесный возраст!

Сорок лет! Ого! Зачем же тогда ее смех переливается колокольчиком, а сама она бегает по лестнице, как молодая?

Впрочем, недоумение Дженни развеялось быстро. Она как-то стала свидетельницей необычной сцены. Крестная убирала поднос с колен дяди Фреда, взялась за него, а дядя неожиданно стал ласково гладить Элину по открытым до локтей рукам. Элина замерла, долго не распрямлялась, хотя и стояла, опустив глаза. А когда уходила с подносом, на ее лице была такая нежность и счастье, что Дженни удивилась. Любовь! Не может быть. Любовь не такая! Она пылкая, страстная, всепоглощающая! Как у Артура! Вот это красавец, вот его надо любить! Причем же здесь дядя Фред в инвалидной коляске?

Ее подруга Милена за время отсутствия Дженни ни на шаг не продвинулась в своей любви.

— Что же делать? — советовалась она с Дженни. — Хоть бы разок взглянуть на других: как это бывает.