Книга Княгиня Имеретии, страница 126 – Арина Теплова

— Амир, я не смогу видеть его, – пролепетала нервно Верико, отворачивая лицо от сына и устремляя страстный взор на окно, в котором явно виднелся темный силуэт.

— Матушка, я ведь вижу, что вы хотите пойти и увидеть его! – уже не выдержал Амир.

Верико поняла, что сын очень хорошо определил ее волнение и желание, и тихо выдохнула:

— Ну, хорошо, я пойду. Но только для того, чтобы увидеть, как он постарел, чтобы мое глупое сердце навсегда забыло его…

Она проворно направилась к особняку, и Амир, довольно улыбнувшись, быстро последовал за матерью. Когда они вошли в гостиную, в комнате были сестра Литвинова и ее дети, Екатерина и Александр. Они сидели на диванчике рядом с креслом, в котором находился полковник.

Едва Верико вошла в просторную помпезную комнату под руку с сыном, как ее напряженный взор остановился на широкоплечей фигуре мужчины. Литвинову было теперь чуть больше пятидесяти лет. Но его фигура, все такая же подтянутая и эффектная, вызвала в ее душе невольный трепет. Лицо его, волевое, с густыми светлыми вихрами, совсем не тронутыми сединой, казалось постаревшим, но глаза, живые, яркие, серо-голубые, все так же остро и смело смотрели прямо на нее. Он был все такой же, что и много лет назад, лишь небольшие морщины у глаз выдавали его возраст.

— Верико! Это ты! Ты… – вымолвил Литвинов тихо, пронзительным горящим взглядом вперившись в ее лицо.

— Моя мать, Верико Ивлиановна, княгиня Асатиани, – представил всем княгиню Амир.

Немирова и ее дочь поздоровались. Не успела Верико ответить приветствием, как Литвинов грозно выпалил:

— Прошу, выйдите все! Оставьте меня с Верико, мы так давно не виделись.

По велению полковника все быстро покинули гостиную. Литвинов же, замерев, не мог оторвать поглощающего взгляда от изящной высокой фигуры княгини Асатиани, которая так и замерла при входе, как будто не решаясь пройти. Она смотрела на него надменно и холодно, словно каменная статуя.

— Двадцать восемь лет… так долго я не видел тебя… – глухо произнес по-русски Петр.

— Если бы мой сын не уговорил меня, я бы не переступила порог вашего дома, – колко заметила княгиня по-грузински, сверкая на него ореховыми очами.

— Подойди ближе, Верико! – воскликнул Литвинов по-русски и подался всем телом вперед. – Я хочу поцеловать тебе руку. Ты видишь, я немощен и оттого не могу сам.

— Для вас, господин Литвинов, я Верико Ивлиановна, – жестко вымолвила она ледяным тоном по-грузински, не желая говорить на его языке, и не сдвинулась с места. – Я не позволяла вам звать меня по имени.

Литвинов нахмурился, не понимая, отчего она так неприступна и холодна. Он словно решал ребус в своей голове и лишь через минуту глухо вздохнул. Он долго молча смотрел на нее.

— Прости, Верико, я позабыл твой язык и плохо понимаю тебя, – вымолвил он, чуть прищурившись, а про себя отчетливо понимая, что она сказала. – Подойди ко мне поближе, прошу тебя. – Верико уже хотела вновь холодно ответить ему, но он вдруг протянул к ней руку и тихо грудным голосом по-русски зазывно произнес: – Ты почти не изменилась с нашей последней встречи… Подойди…

Окончательно опешив, Верико ощутила, как по ее телу пробежала сильная огненная волна. Этот его тон, это слово, этот его сильный мощный взгляд и протянутая рука словно воскресили прошлое. Она смотрела на Петра и видела, что он точно такой же, как и был в ее воспоминаниях. Его русые густые волосы были чуть взлохмачены. Лицо его, волевое и суровое, как и прежде, сияло мужественностью, а взор, яркий, серо-голубой, такой же, как у ее Амира, все так же был поглощающим и властным. Она видела, что Литвинов почти не изменился. Лишь стал с годами шире в плечах. Рука полковника, протянутая к ней, казалась ей невероятно знакомой, как и форма его сильных пальцев.