Книга Тайна сердца, страница 146 – Арина Теплова

— Но я очень хотела на ярмарку. Там и фейерверк будет, и иллюзионисты, и медведи ручные, — объяснила Даша. — Илья Григорьевич, прошу, отпустите меня.

Не спуская поглощающего взора с ее огромных молящих глаз, он мрачно ответил:

— Я Ивану уже все сказал. Так теперь и тебе мой ответ, не поедешь ты завтра никуда, так и знай!

В следующую секунду Даша поджала от обиды губы, и ее глаза увлажнись. Теплов пытливым взором заметил, как она нервно заправила за ушко золотую прядь волос и пролепетала:

— Зачем вы так жестоки со мной? Отчего Лизе все можно, а мне ничего нельзя? Я ведь и помогаю вам с бумагами, и стараюсь все делать, как вы велите, а вы все равно обращаетесь со мной так — будто ненавидите меня…

Глаза девушки наполнились слезами. Не в силах выносить давящего злого взгляда молодого человека, она отвернулась от него. Теплов долго смотрел на ее стройную спину, затянутую в розовый шелк, и в его голове кружили мрачные, тревожные, будоражащие думы. Не выдержав напряжения и ее нервного состояния, а особенно отчетливо замеченных им блестящих от слез глаз, Илья быстро приблизился к Даше. Обхватив руками ее плечи, он стиснул их ладонями. Над ее волосами он глухо зашептал:

— И далась тебе эта ярмарка, Дарёна? — он чуть помолчал и, прижавшись грудью к ее спине, снизу вверх окинул ее взглядом. Ее прелестные обнаженные плечи и выступающая над вырезом белоснежная грудь мгновенно вызвали в его существе неуемное вожделение. Ее нежный, едва уловимый ванильный аромат окутал его существо. Тут же его настроение изменилось, и он ощутил, как сердце забилось в бешеном темпе от ее манящей близости. Уже спустя миг он проворковал над нею. — Ну хорошо, будь по-твоему. Но поедешь на ярмарку со мною. Завтра поутру у меня никого не будет. Я немного с бумагами разберусь, и в полдень можем поехать, через пару часов будем уже в Петергофе, что скажешь?

Сжавшись всем телом от возмущения, Даша напряглась. Она резко высвободила свои плечи из его широких ладоней и, отойдя от молодого человека на пару шагов, повернулась к нему и возмущенно выпалила:

— С вами я никуда не поеду!

— Значит, с Михайловым поедешь, а со мной так нет? — выдохнул Илья зло, и его взор стал темнее тучи.

— Да! — твердо ответила Даша, смотря в его перекошенное недовольное лицо.

После ее последнего слова лицо молодого человека стало бледным, а на скулах заходили желваки.

— Что ж, прекрасно! — пригрозил он. — Тогда завтра вообще никуда из дома не выйдешь!

— Ну и пожалуйста, и не надо! — воскликнула Даша в запале и, подхватив юбки, пролетела мимо него к двери и выбежала в коридор.

Долго Илья смотрел на то место, где минуту назад стояла Даша, пытаясь хоть немного успокоить бешеную кровь, которая стучала у него в висках. Он прекрасно понимал, что сейчас всем своим существом возненавидел своего самого близкого друга, Ивана, с которым они почти два года подряд делили не только палатку, но и порой последнюю фляжку с водой, сидя в окопе, когда невозможно было дождаться подмоги. И возненавидел только оттого, что теперь Даша пришла сюда и требовала с Иваном встречи. При этом ее глаза нежно светились, когда она говорила о Михайлове, и гневно сверкали, когда она отказала ему, Теплову.

Проснулся Илья на рассвете, около шести утра, один в своей спальне в подавленном и печальном настроении. Он долго лежал с открытыми глазами, мрачно рассматривая вычурный плафон на потолке, и его терзали воспоминания о вчерашнем дне. Как он поутру с упоением занимался делами в кабинете, когда рядом ощущал присутствие Даши. Как потом после обеда, воодушевленный, он, быстро решив дела в коммерц-коллегии, заехал в магазин мадам Фурже и заказал Дашеньке для именин чудесное белое платье, да и еще несколько домашних нарядов. Затем съездил с визитом к хорошему знакомому семьи, старому чиновнику в отставке, к которому обещался заглянуть после Рождества.