Книга Не обожгись цветком папоротника, страница 98 – Арина Бугровская

Потом небо загородила Айкина белокурая голова. Он с тревогой смотрел на свою старенькую подружку. Рот его был полуоткрыт и чистая слюнька, накопившись на нижней губе, сорвалась и полетела баушке в глаз. Но и это не сподвигло её начать движение. А… запах. Вдруг ясно и невыносимо завоняло. Баушка решила, что это её организм выкинул из себя всё то, что не захотел забирать на тот свет. Она немного поёрзала, проверяя свою догадку. Неясно. Потом пощупала рукой. С невероятным облегчением поняла, что всё, вроде, чисто. И зашевелилась уже посмелее.

Это были долгие охи и ахи. Но баушка всё же поднялась. Более-менее невредимая. Рядом валялась корзинка. Так вот откуда шёл запах. Протухшие на жаре яйца переколотились, смешались со свежими и издавали такую вонь, что баушка поспешила в огород закопать всю свою добычу. Следом за ней поспешил Айка. В кулачке он зажимал пучок соломы.

— Нет, милая, сначала домой, проведать баушку, поздороваться с братиком, а потом уж гуляй!

Тиша не посмела возразить, что не гулянье её влечёт, а тревога за подружку. Да и тон отца был непреклонен. Поэтому она набралась ещё немного терпения и приготовилась к встрече с баушкой и Айкой. Тем более, что она и по ним тоже очень соскучилась.

Во двор въехали, когда жаркое солнце повернуло к закату. Ворота открылись со страшным скрипом, заставляя Ивара поморщиться. Надо первым делом их смазать. Три недели его не было дома, и уже непорядок. Но страшный скрип не потревожил обитателей. Ивар и Тиша осмотрели двор.

Баушка и Айка лежали под яблоней на старой медвежьей шубе, памятка о деде охотнике осталась, и спали самым безмятежным образом. Тёмные тени от листьев трепетали на лицах, ветерок вытеснял летний зной из-под яблони, словом, глядя на них, Ивар подумал, что старым не так уж и тяжело живётся на белом свете. Пока более молодые спину не разгибают на знойном лугу, эти вон как приспособились. Но сердце его не потяжелело от зависти, наоборот, он был доволен, что наработавшись вволюшку на своём веку, баушка теперь, как сыр в масле катается. Он тоже будет стариком.

— Добрый день в хату. Встречайте нежданных-негаданных гостей, — весело прервал тишину Ивар.

Баушка открыла глаза, долго непонимающе лупала ими. Потом суетливо поднялась.

— Как же, как же, нежданных-негаданных. Очень даже рады мы с Айкой вам. Чичас на стол соберу, — и баушка торопливо пошла выполнять обязанности хозяйки.

Ивар внимательно посмотрел вслед. Что-то баушка вроде как прихрамывает. Не заболела ли часом?

— Эй, Айка, ну как дела? — подхватил он на руки проснувшегося сына.

— Ба… ба… — Айка показывал пальцем вверх, в сторону крыши и что-то старался рассказать.

— Что баба? Вон твоя баба, — Ивар указал в нужном направлении. Но Айка по-прежнему что-то рассказывал своё.

— У-у-у баба… бух, — круглые глаза его выражали эмоции, которые не могла выразить речь.

— Баушка, что это Айка рассказывает?

— Да приснилось, небось, что, — донёсся равнодушный голос от стола.

— Приснилось, сынок? А я тебе занятную игрушку привёз. Ну-ка погляди, — Ивар поискал за поясом выструганного из дерева конька, протянул сыну. — Мы его покрасим, будет рыжий конь…

Тиша уже облазила сараи, проведала их обитателей, побежала помогать баушке. И, только тогда, когда стол был заставлен котелками и кувшинами, когда все не торопясь поели, делясь новостями с разных сторон разобщённого семейства, когда вновь со стола всё прибрали и перемытые ложки опять лежали на своём месте, Тиша рванула за ворота.