Книга Не обожгись цветком папоротника, страница 88 – Арина Бугровская

Сухарей ещё много осталось. Тётушка Лука уходя напекла хлеба, насушила ароматных скибок вдоволь. Тётушка Лука…

Пришла она под вечер, когда Хыля уже укладывалась спать. Пришла не одна.

— Вот, Хыля, это дядька Гора, — кивнула она на могучего хмурого человека.

Гора остановился в дверях.

— Ну, что же ты? Приглашай гостя.

Хыля неловкой скороговоркой пробормотала положенные в таких случаях слова. Сердечко забилось от радости — наконец!

Гора прошёл к лавке, уселся, широко расставив босые ноги.

— Ты одна? — спросила перехожая.

— Нет, тётя, бабушка старенькая ещё на печке лежит.

— Зови меня тётя Лука. А остальные на покосе?

— Да, тётя Лука. Уже пять дней. А я всё тебя ждала.

— Да вот, задержалась немного. Зато не одна пришла. Ну, Хыля, давай накрывать на стол, повечеряем. Мы с Горой притомились, да ляжем спать. А утром посмотрим, что у тебя в головке делается.

Всё это время Гора молчал, почти равнодушно наблюдая за девочкой. Хыля поползла к печи вытаскивать котелки, тётка Лука развязала свой узелок и стала выкладывать оттуда припасы…

Почти всю ночь Хыля не спала, прислушиваясь к могучему храпу Горы, что доносился с батькиной лавки. Лука легла на пол рядом с девочкой. Перед сном тётка ей негромким голосом рассказала:

— Ты, Хыля, не смотри, что дядька такой хмурый и неприбранный, большая сила в нём живёт. И сила его в том, что он может людей исцелять. Видит он то, чего другим не дано. Вот я, например, могу людям помочь, полечить, если что у кого заболит. Но до Горы мне далеко. Специально за ним ходила. Он всё молчит, вроде как не от мира сего, а то бормочет что-то непонятное. Но лучшего лекаря я не знаю. И тебе помочь только он сможет. А теперь, давай спать.

Но Хыля так и не смогла заснуть. И храп дядьки Горы теперь казался ей особенным, очень умным и важным. Ей думалось, что так могут храпеть только хорошие люди.

А утром она заснула. Но не сразу. Сначала Гора уложил её на стол. На стол! Разве можно? Взял на руки и, словно пёрышко, перенёс на стол. Подсунул под бока всяких тряпок так, что она лежала, плотно прижатая со всех сторон. Лука вытащила из своей котомки несколько настоящих свечей и все их разом зажгла. Подумать только, это какие ж расходы! Дядька остриг ей чуть сбоку и сзади волосы.

— Не печалься шибко, Хыля, о волосах. Сейчас новые начнут отрастать. А это никто не заметит, ежели косу заплести. А то и платочек поносишь.

Но Хыля не печалилась. Подумаешь, волосы.

— А спросят, ты скажи, что зацепилась за колодезное ведро и вырвался клок, — нахмурив брови придумывала на ходу Лука.

— А правда, что я смогу ходить?

Лука на этот раз промолчала. Хыля поняла, что она ждёт, что скажет Гора. Тот тоже молчал, щупал голову, мычал и бормотал что-то непонятное. Хыля тревожно прислушалась. Слов не разобрать, но тон не внушал радужных надежд. Услышала что-то вроде:

— Вот где ты прячешься… затаилась… не ворчи, не ворчи… ишь, сердитая какая…

Вот и пойми! А потом она заснула.

А когда проснулась, лежала уже на матушкиной лавке, укутанная шубой, Лука сидела рядом.

— Проснулась? Ну и молодец! Да не трогай голову, не трогай. Обвязана она, пусть пока так.

— Вытащили?

— Вытащили. — Лука заколебалась. — Показать?

Хыля расширила глаза. Посмотреть? Или не надо? Страшно!

— Не надо пока. Может, потом.