Книга Невеста Сфинкса, страница 77 – Наталия Орбенина

Неслышно подошел Петя. Он всегда оказывался рядом, он подносил ей воду, подавал плед, он беззвучно плакал, он сострадал. И тут она поняла, что страшное горе, которое на них обрушилось, это их общее горе, что оно соединило их. Когда они вернутся в Петербург, разве кто-нибудь другой поймет его так остро? С кем, с кем ей делить свою утрату?

Она всхлипнула, вздохнула и уткнулась Пете лицом в грудь. Петя тихонько обнял ее, нежно, едва касаясь, провел ладонью по остриженным волосам. Ему так нравились эти веселые, задорные непокорные пряди, которые теперь уныло висели. Что он говорил в те мгновения, он не помнил, да и она едва разбирала его шепот. Но та доброта, та вселенская нежность, которая истекала из его души, полным потоком затопила ее сердце. Она подняла глаза, их взоры встретились. А следом встретились и губы. Петя целовал Зою бережно, трепетно, боясь оскорбить ее чувства.

— Я люблю вас. Люблю вас… – шептал он.

— Люблю… – ответила Зоя.

Над прибрежным камышом поднялись в небо две огромные розовые птицы-фламинго. И медленно, плавно поплыли над Нилом.

— Помнишь, как Егорушка подарил твоей матушке перо фламинго?

— Да, она приколола его вместе с брошью на грудь!

Они снова обнялись. Зоя изогнулась как тростинка и снова прильнула к губам юноши. Они не видели больше ничего. Весь мир перестал существовать.

Лавр стоял неподалеку. Как всегда, легкой кошачьей походкой он приблизился к молодым людям и теперь наблюдал, страшно сердясь и досадуя. И на то, что не в его объятиях прелестная Зоя. И на то, что не оказалось под рукой верного друга фотоаппарата. Уж больно чудесный получился бы снимок!

На другой день поутру Петя и Зоя, взявшись за руки, вошли в маленькую столовую. Соболев встал и, подойдя к Зое, внимательно посмотрел ей в глаза.

— Зоя Федоровна! Жизненные обстоятельства так тесно переплели судьбы наших семей, что я не представляю себе, как мы расстанемся. Слишком многое, и радостное и ужасное, свело нас и объединило. Но не это главное. Главное, это те чувства, которые, несмотря на кошмар нашей ситуации, живут в ваших с Петей душах. Жизнь есть жизнь. Она берет свое. Дозвольте сударыня, просить вашей руки для моего сына Петра! Окажите такую честь и станьте моей невесткой!

Соболев взял руки молодых людей и соединил их своей ладонью. Зоя только и могла, что кивнуть. Она не хотела плакать, но слезы не давали ей говорить.

— Благословите, папенька! – воскликнул потрясенный Петя, и Соболев с чувством благословил своих детей.

Обнимая Зою, он произнес:

— Я уверен, что Егор Федорович одобрил бы наше решение! Как и Серафима Львовна! Она хотела этого. Я точно знаю!

Лавр, пивший свой утренний кофе, прикрыл глаза, подождал, пока буря ревности, зависти и негодования, кипевшая внутри, утихнет. Наскоро он сделал несколько больших глотков. Всего несколько секунд. И поспешил обнять кузена и его избранницу.

Что это? Что это лезет в глаза, в уши, в рот? Боже милостивый, песок! Ее завалило песком! Она погребена заживо! Мрак и мерзость всепроникающего, мелкого, мягкого, как мука, песка, который вот-вот заполонит рот, нос, не оставляя никакой возможности для воздуха, для жизни.

Эта жуткая мысль и близкая перспектива мучительной смерти от удушья так испугали Серну, что она немыслимым усилием рванулась вверх, вбок, туда, где давление песка показалось меньше, и почувствовала, что часть тела вдруг освободилась. Это придало ей уверенности. И, безумно напрягаясь, она вырвалась на свободу из зыбучей могилы. Вскочила на ноги и тотчас же упала обратно. Слабость и ужас одновременно овладели ею. Она была одна, совершенно одна. Вокруг сплошь песок. Но что это? Что торчит из песка? Нога в сапоге?