Книга Невеста Сфинкса, страница 141 – Наталия Орбенина

Сердюков оторвался от книги и взглянул на собеседника. Лицо профессора было бледным и спокойным, словно он слушал ответ хорошо подготовленного студента на экзамене.

— Я спросил у Северова, как называется та гигантская трава, что растет на окраинах вашего сада. Она происходит из рода Heracleum. Борщевик из рода Heracleum.

Доктор делал из его сока вытяжку, полагая найти способ борьбы с кожными болезнями. Ведь науке известно, что то, что приносит вред, в малых дозах может приносить и пользу. Хорошо представляя, где и что стоит в его кладовке, вы украли бутылочку с этой жидкостью. Античный герой, сам того не ведая, навел вас на тонкий и коварный план, как извести соперника. Вы загодя отправили Северова подальше, чтобы он не заподозрил ничего дурного, хватившись препарата, или не выдал вас ненароком. Далее вы выхлопотали ему такое место службы, откуда ему скоро не вернуться. Откуда вам было знать, что именно это обстоятельство и сыграет роковую роль в судьбе Петра! Вы терпеливо ждали и в тот день, когда узнали о предстоящей поездке Аристова в пустыню, воспользовались тем, что он удалился купаться, вошли в его комнату и опрыскали первую попавшуюся сорочку. Возможно, что и не первую попавшуюся, а именно эту. Потому что она слишком пестра, и капли могли дать пятна, будь она белая. На цветном же не видать ничего. На что вы рассчитывали? Что Аристов в жаркой пустыне наденет сорочку и сгорит в ней, как Геракл. И некому будет ему помочь, и никто не догадается о причинах его мучений. Вас никто не заподозрит, вы далеко, в Петербурге. План гениальный! Коварные и жестокие средневековые Медичи бледнеют от зависти!

— Что ж, мои надежды оправдались, вы и впрямь оказались столь умны, что прочитали все, как по книre, – ответил ему глухой скрипучий голос. – Да, борщевик, именно тот, что растет у нас, опасное растение. Есть и иные, безобидные, из которых простолюдины борщи себе варят. Вероятно, от этого и его название пошло. Сок же именно этого вида, будучи подверженным солнечному воздействию, вызывает ужасные ожоги и язвы. И если поражение тела велико, то возможна смерть. Вы правильно догадались о моих действиях, так, будто за спиной стояли. Мне тут нечего добавить. Да, план был хорош, замечательно хорош! Если бы не эта глупая юная попрыгунья со своей нелепой суетой вокруг сорочек! Если бы не ее дурацкая прихоть одеть мужа и брата в одинаковые цветастые тряпки, как клоунов в дешевом цирке! Ну кому, кому бы пришла в голову дикая мысль дать мужу одежду брата, словно муж ее нищий, и ему переодеть нечего! Как будто в доме нет ничего более из Петиного гардероба! Как она глупа и капризна, впрочем, все жены таковы!

Соболев отвернулся от собеседника. Его лицо осунулось и стало каким-то хищным. Исхудавшие руки беспокойно двигались по пледу, который он то натягивал на себя, то сбрасывал в нарастающем беспокойстве.

— Стало быть, Зоя Федоровна повинна в смерти мужа? – вкрадчиво спросил следователь.

— Это рок! Воистину античная трагедия! – В груди Соболева заклокотал огонь.

— Что ж, коли я порадовал вас и оказался столь прозорлив, не окажете ли вы мне любезность и поясните, зачем вы дали мне подсказку и прислали книгу?

— Я боялся не успеть.

— Не успеть чего, позвольте вас спросить?