Книга Невеста Сфинкса, страница 109 – Наталия Орбенина

Надо заметить, что уже в Каире Соболев много хлопотал для Северова. Выправил для него новые документы и дозволение вернуться в Россию. В Петербурге он поначалу поселил его в собственном доме, а потом предоставил в его распоряжение две комнаты на просторной даче под Петербургом, где летом проживала семья. Там Северов колдовал над своими настоями, травами, порошками. Соболев упорно предлагал своему новому товарищу научную протекцию, возможность заняться фармацеей и медициной, писать статьи, выступать перед медицинской общественностью, но тот отнекивался.

Мысли о жене неотступно преследовали Соболева, но он уже так привык к их настойчивому присутствию, что даже приноровился работать над книгой. Так, шаг за шагом, он приближался к своему триумфу, к своей новой монографии по истории Древнего Египта и лекциям по древней истории. В научном сообществе уже полным ходом шло обсуждение его работы, писались рецензии и шумели споры. Викентий Илларионович кипел от возбуждения, которое охватывает человека по мере приближения к тому часу, который станет либо триумфом, либо поражением. О последнем варианте он почти не думал, не рассматривал его. Нет, публичное представление его книги, выход монографии приведет его к вершинам научной славы, иначе и быть не может.

И вот день выступления определен. По счастью, и Серафима собралась с силами и согласилась присутствовать, что тоже внесло в его настроение праздничную ноту. На учтивое приглашение Аристовым последовало холодное, вежливое, но все же согласие, что означало отрадное примирение. Накануне Викентий Илларионович не мог заснуть, долго не ложился, бродил по кабинету, потом вдруг направился к жене. Он уже давненько не приходил к ней в спальню и отвык от той завораживающей ночной атмосферы, которая окутывала его всякий раз, когда он переступал этот порог. Серафима не спала и встретила мужа кроткой улыбкой. Он поделился с ней своими тревогами, и она долго ободряла его, гладила по голове, говорила что-то ласковым голосом. И он задремал, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. Неужели все возвращается, она снова станет его прежней Серной?

Большой университетский зал был полон. Желающие услышать выступление знаменитого Соболева все прибывали, и организаторы пребывали в отчаянии, потому что удовлетворить местами всех желающих уже не представлялось возможным. На первых рядах восседала профессура, ученые мужи, чиновники от науки. Студенты, многочисленные ученики профессора, бывшие и нынешние, теснились чуть ли не на головах и коленях друг друга. Захватывающая лекция продолжалась уже больше часа, но никто не покинул своего места, всех охватил единый порыв восторга.

Прошло два часа лекции, на докладчика посыпались вопросы. И Викентий Илларионович, словно почувствовав второе дыхание, питаемый жгучим интересом слушателей, принялся подробно, без всяких признаков усталости, отвечать на них. Однако публику трудно было удовлетворить. Это было точно в опере, когда восторженные поклонники все бисируют и бисируют, не отпуская своего кумира. И вот, когда поток вопросов, казалось, стал иссякать, вдруг послышалось:

— Скажите, профессор, а почему вы за все время вашей продолжительной лекции не упомянули об Альхоре? Говорят, что вам даже удалось лицезреть таинственный город?