Книга Марианна. Книги 1-6, страница 783 – Жюльетта Бенцони

Она убрала в каюте, проветрила ее, затем, с чувством удовлетворения от исполненного долга, легла спать.

День только начинался, когда под неистовыми ударами затряслись переборки каюты, внезапно разбудив Марианну и также Агату, из предосторожности оставившую свою дверь открытой. Сон юной горничной, обычно такой крепкий, на корабле стал в высшей степени чутким. Она мгновенно вскочила и, возможно, вырванная из кошмара, принялась кричать:

— Что случилось?.. Несчастье?.. Мы идем ко дну?..

— Не думаю. Агата, — спокойно сказала Марианна, приподнявшись на локте. — Просто отчаянно стучат в дверь. Не открывай! Вероятно, это пьяные матросы…

Удары возобновились, и к ним присоединился разъяренный голос Язона:

— Вы откроете или мне придется разбить эту проклятую дверь?..

— Боже мой, госпожа! — простонала Агата. — Это господин Бофор! И он, видать, в сильном гневе… Что он может хотеть?

Действительно, Язон, похоже, был вне себя, и его мощный хриплый голос имел странную окраску, заставившую дрожь ужаса пробежать по спине Марианны.

— Я не знаю, но ему надо открыть, Агата! — сказала она. — Он сделает, как говорит! Не в наших интересах, чтобы он выломал дверь и продолжал этот скандал.

Вся дрожа. Агата накинула поверх рубашки шаль и пошла открывать. Она едва успела прижаться к переборке, чтобы избежать удара створкой в лицо. Как пушечное ядро Язон ворвался в каюту, и при виде его Марианна вскрикнула.

В красном свете восходящего солнца он походил на демона.

Волосы в беспорядке, галстук сорван, и рубашка раскрыта до пояса, лицо кирпично — красного цвета и бессмысленные глаза перепившего человека. Его дыхание наполнило тесную каюту перегаром рома, от которого затрепетали ноздри Марианны.

Она так испугалась, что совершенно забыла о своей болезни.

Никогда она не видела Язона в таком состоянии: в его глазах горел огонь безумия, и он скрежетал зубами, медленно-медленно приближаясь к ней.

Охваченная ужасом, но готовая на все, чтобы защитить свою хозяйку. Агата хотела броситься между ними. Судорожно сжимавшиеся руки Язона заставили ее подумать, что он хочет задушить Марианну, как, кстати, показалось и молодой женщине Но Язон внезапно схватил горничную за плечи и, не обращая внимания на ее протест, буквально вышвырнул из каюты, после чего запер дверь на ключ. Затем он направился к Марианне, которая инстинктивно подалась назад и прижалась к изголовью койки, стремясь слиться с деревом и шелком обивки: в глазах Язона она прочитала свою смерть.

— Ты, Марианна! — проскрипел он сквозь зубы. — Ты беременна?..

Она вскрикнула и машинально отрицательно покачала головой.

— Нет!.. Нет, это не правда…

— Уж будто! Это из-за нее твоя дурнота, обмороки, боли в желудке! Я не знаю, от кого ты понесла! Но я узнаю это… я сейчас узнаю, в какой еще постели ты валялась! Кто был на этот раз, а?

Твой корсиканский лейтенант, господин герцог Падуанский, призрачный муж или император? Отвечай!.. Говори!.. Сознавайся!..

Упершись коленом в койку, он схватил Марианну за горло и опрокинул ее навзничь, но руки его еще не сжались.

— Ты сошел с ума!.. — простонала потрясенная молодая женщина. — Кто сказал тебе подобную глупость?..

— Кто? Да Лейтон! Ты почувствовала себя лучше после его микстуры, не так ли? Только ты не знала, что это такое!.. Ее дают беременным негритянкам на невольничьих кораблях, чтобы рвота не вывернула их наизнанку до прибытия, иначе чистый убыток, а пузатая негритянка стоит вдвое дороже!