Книга Марианна. Книги 1-6, страница 475 – Жюльетта Бенцони

— Во всяком случае, есть некто, кому вы через меня смогли бы доставить радость.

— Кто же это?

— Госпожа Гамелен. Оказывается, когда у нее арестовали банкира Уврара, одновременно был арестован и генерал Фурнье-Сарловез, который находился там совершенно случайно.

Если Марианна собиралась досадить Наполеону, это ей полностью удалось. Мгновенно приветливая улыбка скрылась под маской Цезаря. Он повернулся к своему бюро и, не глядя на нее, сухо заявил:

— Генералу Фурнье нечего было делать в Париже без разрешения. Его резиденция – Сарла! Пусть он там и сидит.

— Как будто Ваше Величество, – продолжала Марианна, – не знает, какие нежные узы соединяют его с Фортюнэ. Они обожают друг друга и…

— Вздор! Фурнье обожает всех женщин, а госпожа Гамелен без ума от всех мужчин. Они прекрасно могут обойтись друг без друга. Если он был у нее, то, безусловно, по другой причине.

— Конечно, – не смущаясь, согласилась Марианна. – Он страстно желает вновь получить свое место в рядах Великой Армии, и… Ваше Величество это прекрасно знает!

— Особенно я знаю, кто он такой: смутьян, буян, сорвиголова, который ненавидит меня и не может простить мне мою корону!

— Но который восхищается вашей славой! – нежно проворковала Марианна, сама удивляясь тому, что находит аргументы, чтобы защитить человека, вызывающего у нее неприязнь. – И Фортюнэ будет так счастлива!

Наполеон с внезапным подозрением взглянул на нее.

— Этот человек… а откуда, собственно, вы знаете его?

Дьявольское искушение охватило Марианну. Как бы прореагировал он, если бы она сказала ему, что Фурнье пытался в ночь его августейшей свадьбы изнасиловать ее под дверью какого-то сада? Безусловно, пришел бы в ярость! И эта ярость была бы для нее отличной местью за все, но Фурнье могла стоить жизни или вечной немилости, а он не заслужил этого, хотя и был несносным и наглым!

— Знать его – это слишком сильно сказано! Просто я видела его однажды вечером у госпожи Гамелен. Он приехал из своего Перигора и умолял ее походатайствовать за него. А я не стала задерживаться. Мне показалось, что генерал и моя подруга очень хотят остаться в одиночестве!

Взрыв императорского смеха свидетельствовал о ее удаче. Наполеон подошел к ней, взял руку, поцеловал и, не отпуская ее, повел к двери.

— Хорошо! Ты выиграла! Скажи этой распутнице Фортюнэ, что она скоро снова увидит своего деревенского петушка! Я выпущу его из тюрьмы, и к осени он вернется на свой пост. Теперь убегай поскорей. Мне надо работать.

Они попрощались у порога: он – легким поклоном, она – традиционным реверансом, таким торжественным, таким чопорным, словно они за этой закрытой дверью вели только салонную беседу. На галерее Аполлона Марианна встретила Дюрока, который ждал ее, чтобы проводить к карете, и предложил ей руку.

— Ну, как? Довольны?

— Очень, – едва проговорила Марианна. – Император был… очень мил!

— Это настоящий успех, – согласился главный маршал. – Теперь вы полностью вошли в милость! И вы еще не знаете, до какой степени! Но я могу сказать вам это, ибо вы, безусловно, вскоре получите уведомление о вашем назначении.

— О моем назначении? Какого рода назначении?

— Придворной дамой, вот так! Император решил, что, как итальянская княгиня, вы присоединитесь к другим иностранным фрейлинам, которые в этом ранге причислены отныне к особе Императрицы: герцогиня де Дальбер, госпожа де Перигор, княгиня Альдобрандини, княгиня Шижи, графиня Бнакорси… Это вам принадлежит по праву.