Книга Марианна. Книги 1-6, страница 1082 – Жюльетта Бенцони

Марианна впервые встретилась с ним сегодня вечером, поскольку в то время, когда она сошлась с императором, Коленкур был послом в России и оставался там до 1811 года. Но она ощутила внезапную симпатию к этому аристократу старого закала, умному и учтивому, чье красивое задумчивое лицо и изысканные манеры заметно выделялись среди обычного окружения императора. Кроме того, она сочувствовала его горю в связи с геройской гибелью его брата под Бородином.

С покорным вздохом она опустилась на крытую бархатом банкетку и обратила к своему собеседнику взгляд, полный такой тоски, что он не смог удержаться и улыбнулся.

— Вы так побледнели, сударыня, и я знаю, что вы еще не оправились от недавней раны. Вам следует вернуться в постель.

Она отрицательно покачала головой. Гигантская огненная стена еще стояла у нее перед глазами, и безумный страх сжимал ей горло.

— — Я не могу. Но умоляю вас, предупредите императора! Город сгорит полностью. Я знаю, я в этом уверена… Мне сказали это.

— Кто же мог сказать вам подобную вещь, моя дорогая Марианна? — послышался за ней сонный голос Дюрока, видимо, без обиняков извлеченного из первого, самого сладкого сна.

— Один священник… которого я встретила позавчера в Сен-Луи-де-Франс, где я нашла убежище. Он заклинал меня, как и всех, кто был там, бежать, покинуть этот город! Он обречен! Ростопчин открыл тюрьмы и выпустил весь сброд, чтобы они сожгли Москву.

— Но это же, в конце концов, безумие! — взорвался Коленкур. — Я знаю русских и…

— Вы знаете дипломатов, господин герцог, вы знаете себе подобных, но вы не знаете русский народ. День за днем он уходил, оставлял город, свой святой город. И губернатор поклялся, что Москва не останется в ваших руках, чего бы это ему ни стоило…

Оба сановника переглянулись над головой молодой женщины.

— Почему же вы не сказали об этом раньше? — спросил наконец гофмаршал.

— Я пыталась… Я пыталась предупредить императора, но он не захотел меня выслушать. Вы знаете, какой он. Но теперь надо его спасать. Клянусь вам, что он в опасности. Разбудите его! Разбудите, если не хотите, чтобы это сделала я сама.

Она встала и хотела броситься к закрытой двери, но Коленкур схватил ее за руку.

— Прошу вас, княгиня, успокойтесь. Положение еще не столь трагично, и император утомлен. Уже три ночи он не спал, а дни были тяжелые. Пусть он немного отдохнет, да и вы тоже! Послушайте, что мы сейчас сделаем! Вы, Дюрок, пошлите за сведениями к губернатору и поднимите гвардию в ружье. А я возьму лошадь, поеду разобраться на месте и постараюсь собрать людей на помощь. В любом случае действовать надо незамедлительно! Все наличные войска будут брошены на борьбу с огнем.

— Хорошо, но не просите меня идти лечь. Я все равно не смогу заснуть.

— Тогда идите сюда, — сказал Дюрок, открывая дверь императорской прихожей. — Я поручу вас Констану, пока отдам распоряжения, а затем вернусь.

— Это не совсем прилично, — сказал Коленкур. — Мадам…

— Я знаю мадам, — оборвал Дюрок. — Это старый друг, и могу заверить вас, что после императора я не встречал более упорной головы, чем у нее. Идите по своим делам, а я займусь своими.

В прихожей они нашли мамелюка Дли и двух его товарищей, отчаянно споривших с Констаном. Камердинер императора прилагал максимум усилий, чтобы успокоить их, ибо, по всей видимости, они хотели того же, что и Марианна: разбудить императора.