Книга Любовь и замки. Книги 1-2, страница 339 – Жюльетта Бенцони

В феврале 1651 года посланник аббата де Куланжа принесет маркизе грустную весть о том, что ее муж сражался на дуэли с кавалером д'Альбером из-за госпожи де Кондран и был убит.

Мари плачет, весь дом погружается в траур. Она останется в Рошери еще на два года, занявшись садом и ведя бурную переписку со своими друзьями, в особенности с кузеном, и проводя долгие часы в обществе своей подруги, герцогини де Шольн, жены губернатора Бретани. Париж еще увидит ее. Но даже обустраиваясь во Дворце де Карновале, она не однажды вернется в свой маленький бретонский замок.

«Леса все так же красивы, — пишет она в 1675 году своей дочери, ставшей госпожой де Гриньян, — зелень в сотни раз лучше, чем в Ливри. Я не знаю, свойство ли это деревьев или свежесть дождей, но все вокруг так зелено, как в мае. Опадающие листья умирают, но остаются зелеными. Вы никогда не встречали такой красоты».

Анри похоронен в часовне Посещения Богородицей Святой Елизаветы на улице Сент-Антуан в Париже. Когда он умер, Мари изъявила желание быть погребенной рядом с ним в свое время. Но она покоится вдали от мужа и вдали от дорогого Рошери. Она умерла в 1696 году от оспы у своей дочери в прекрасном замке де Гриньян, освещенном южным солнцем. В часовне этого замка спит вечным сном эта женщина, удочеренная Бретанью.

Странным был праздник Рождества в замке Рошкотт в 1829 году, когда ретроградные законы Карла X начинали раздражать народ Франции. Там готовились роды, мало чем похожие на Рождество Божественного Младенца, ибо речь шла о рождении журнала.

Какой может быть журнал посреди туреньских деревень? И все же. Париж стал опасен для либералов, всё еще стремившихся донести свои речи до народа, чтобы поднять его на восстание против совершенно непереносимой власти. Повсюду проникала полиция, и явная, и тайная. Повсюду она угрожала от имени незыблемых законов. Вернувшись к власти после Ватерлоо с иностранной помощью, Бурбоны стремились восстановить в союзе с вездесущей Церковью власть в духе Людовика XIV. Чему и было посвящено собрание в этом красивом турском замке.

«Вы не знаете Рошкотта? Так почему же вы не спрашиваете, почему именно Рошкотт?» — напишет позже принц Талейран, постоянный я важный гость этого собрания, начавшегося при Людовике XVI и кончившегося во времена Реставрации. «Вообразите себе, что перед моими глазами расстилается сад, орошаемый большой рекой, окруженной лесистыми холмами, где, благодаря защищенности от северного ветра, весна начинается на три недели раньше, чем в Париже и где теперь все покрыто цветами. Существует еще одна вещь, которая заставляет меня предпочитать Рошкотт всем другим местам, — это то, что здесь я нахожусь не просто рядом с мадам де Дино, но у нее в гостях, что доставляет мне наибольшую радость».

Разумеется, накануне Рождества не могло быть и речи о зелени и цветах, исключая разве те, что заполняли оранжерею, но самое главное, что, несмотря на плохую погоду, мадам де Дино была здесь. На самом деле письмо «к одному другу» целомудренно выражало глубокую любовь восьмидесятилетнего человека к женщине сорока годами моложе, к тому же приходившейся ему племянницей. Эта любовь зародилась двадцать лет назад, в 1814 году на берегах Дуная, когда Наполеон находился на острове Эльба, а знаменитый Венский конгресс мира стремился перекроить карту Европы по вкусу Священного Союза англичан, русских, пруссаков и австрийцев.