Книга Кречет. Книга 1-4, страница 311 – Жюльетта Бенцони

— Каким же образом?

— Я вас разбудила, вы крепко спали и не слышали, как подъехал всадник.

— Действительно, я спал и ничего не слышал.

— Это слуга моего отца. Он догонял нас с самого Мадрида и привез эти проклятые пропуска.

Завтра мы перевезем вас через границу с собой.

Сделаем то, чего не сможет сделать ваша прекрасная подруга, хоть она и герцогиня д'Альба.

— Просто так вот, возьмете и перевезете? И как же?

Терезия встала, подошла к двери, приложила к ней ухо.

— Сейчас все вам расскажем. Я думаю, что они уже здесь.

Прежде чем Жиль успел что-либо сделать, она приоткрыла дверь и впустила своих старших братьев, четырнадцатилетнего Франсуа и тринадцатилетнего Доминика. Они вошли в комнату на цыпочках, как настоящие конспираторы.

— Ну что? — спросила Терезия нетерпеливо. — Что вам удалось сделать?

Старший, Франсуа, красивый мальчик, похожий на сестру, порылся в карманах и вытащил маленький пакет, завернутый в грязную тряпку.

— У меня есть все, что надо. Около церкви живет какой-то аптекарь. Его показал мне охранник замка. Я рассказал аптекарю, что у меня такая нервная лошадь, что не может спать, и он мне дал это.

— Кажется, это отличное средство, — подхватил Доминик, блондин, перенявший от матери быстрый взгляд и острый язык. — Треть унции, и он счастливо проспит все двадцать четыре часа.

Скрестив руки на груди. Жиль слушал с внимательной настороженностью.

— Не объясните ли вы мне, что вы замышляете, господа? Я нисколько не сомневаюсь в благородстве ваших намерений, но ваши приготовления меня беспокоят. Если я вас правильно понял, вы собираетесь кого-то усыпить?

Доминик поднял на него свой взгляд, в котором, кроме чистой голубизны, было еще и что-то ангельское.

— Нашего воспитателя дона Бартоломео. Он очень любит вино. Сегодня вечером ему будет подан большой кувшин, и в него мы подбавим этого порошка.

— А когда он заснет, — продолжал Франсуа, — снимем с него одежду, устроим его поудобнее, дадим денег хозяину, чтобы тот не занимался им после нашего отъезда.

— А вы, — победно заключила Терезия, — вы наденете его одежду и займете его место в нашей карете. Таким образом вы сможете въехать во Францию без затруднений. Ведь в паспорт вписан католический воспитатель. Правда, это мы хорошо придумали?

Под восхищенными взглядами мальчиков Жиль обхватил Терезию за талию, приподнял ее, словно это был пятилетний ребенок, поцеловал в пухлые круглые щеки.

— Чудесно! — воскликнул он со смехом. — Вы настоящие друзья и отличные конспираторы, но…

— Ах, нет! — запротестовала Терезия, готовая уже расплакаться. — Вы же не будете отказываться.

— Именно так. Откажусь. И благодарю вас от всего сердца. Но все же откажусь.

— Но почему? — дружным хором спросили все трое.

— По многим причинам. Первая — нельзя подвергать какому-либо риску вашу мать. Переход границы в таких условиях может поставить ее в трудное положение.

Франсуа нахмурился:

— Вы хотите сказать, что она может совершить какую-нибудь оплошность! Конечно, это может произойти, все возможно. Но ведь, хорошенько ей все объяснив…

— Это еще не все. Ваш воспитатель может это расценить очень плохо. Что он будет делать после вашего отъезда? Он возвратится в Мадрид и, как священник, может принести жалобу в инквизицию, которая меня разыскивает. Вы можете вообразить все неприятности, которые могут обрушиться на вашего отца, каким бы всемогущим он ни был?