Онлайн книга «Интриги Марии. Книги 1-2»
|
Он говорил приветливым тоном и был сама любезность, но Мария не могла избавиться от мысли, что за всем этим крылось любопытство и кардинал рассчитывал уловить хотя бы обрывки разговора между двумя женщинами, тем более что одна из них имела привычку говорить громко. Впрочем, то, что Мария хотела узнать, не относилось к государственной тайне. Следуя за Ришелье, герцогиня поднялась на второй этаж, где копошились несколько рабочих, пересекла внушительных размеров квадратную комнату, украшенную роскошным камином из белого мрамора с золотой отделкой, будущую спальню хозяйки, и вступила в длинную западную галерею, одна из комнат которой была еще не закончена. Здесь она и нашла королеву-мать в компании фламандского художника, чье имя Ришелье упомянул столь естественным тоном, ибо к мастеру уже пришла слава. Это был мужчина лет пятидесяти, благообразной наружности, высокого роста, с полным румяным лицом. Одет он был богато, в соответствии со своей известностью. В этот самый момент он представлял Марии Медичи, сидевшей в кресле из эбенового дерева, едва вмещавшем ее грузное тело, еще более объемное благодаря фижмам и пышным юбкам, три вертикальные картины, поставленные на полотно, расстеленное прямо на роскошном паркете. Королева-мать, подперев рукой жирный подбородок, внимательно их разглядывала. Речь шла о картинах из числа двадцати четырех живописных работ, предназначенных для украшения здешней галереи и посвященных исключительно жизни Марии Медичи. В роскошных одеяниях или чуточку оголенная — одно плечико или одна грудь, не более! — она фигурировала посреди пухлых, вернее, откровенно пышущих здоровьем аллегорий и раскормленных ангелочков, однако краски просто восхищали своей свежестью. — Вот здесь, — говорил художник с заметным фламандским акцентом, — изображена… — Моя коронация! Это же очевидно. А здесь? — Регентство и правление королевы. — Чудесно… Ну а здесь? — Как Ваше Величество может видеть, речь идет об апофеозе короля Генриха IV, ее августейшего супруга… Она поморщилась и выпятила нижнюю губу: — Вы, вероятно, могли бы объединить ее с предыдущей? В конце концов, раз уж я заказала для восточной галереи серию картин, посвященных королю, возникает некоторая двусмысленность… Когда вы планируете закончить? Рубенс собирался отстаивать свою точку зрения, но передумал, чувствуя, что назревают новые требования. — Мадам, мадам! Ваше Величество должны понять, что это огромный труд, и в моей мастерской в Антверпене, где у меня почти три десятка помощников и учеников… — Клянусь Святым Чревом, как говаривал покойный король Генрих! Зачем же проделывать такой путь? Перебирайтесь сюда и работайте с таким количеством людей, которое вам только может понадобиться! Ваши картины восхитительны, и мне они нравятся, но, как видите, работы во дворце продвигаются быстро, а я хочу переехать в дом, законченный во всех отношениях. Даю вам полгода! — Полгода? Смилуйтесь! — Не умоляйте понапрасну, мсье Рубенс! — отрезал кардинал Ришелье. — Подумайте о том, что эти прекрасные творения вознесут вас на вершину славы и что в ваших же интересах удовлетворить пожелание Ее Величества! Вы должны последовать ее совету и работать здесь. — Повернувшись к Марии Медичи, он продолжил: — Я имел огромное удовольствие сопровождать госпожу герцогиню де Шеврез к Вашему Величеству! |