Книга Интриги Марии. Книги 1-2, страница 318 – Жюльетта Бенцони

— Готов на невозможное! Я вас люблю, Мария…

— Придется позабыть и это, я не знаю, когда мы увидимся и увидимся ли мы когда-нибудь…

— Хочу в это верить! Не видеть вашей улыбки, ваших прекрасных глаз. – значит лишить жизнь ее очарования!

Однако пора было думать об отъезде: до испанской границы путь неблизкий. Более того, план проезда и рекомендательное письмо епископа д'Эшо, так опрометчиво забытые Марией, могли сыграть с ними злую шутку.

— Видите ли, – сказал Франсуа, – вам предстоит очутиться в краю провансальского диалекта. Ни вы, ни ваш слуга не говорите на нем, тогда как Поте, вы его, должно быть, и припомните, родился неподалеку от Байона. Он будет счастлив сопровождать вас. В этом ему поможет Тюилин, мой камердинер, он станет управлять каретой. Кроме того, я укажу вам несколько мест для пристанища: в Кондуре, к примеру, у одного из моих должников, затем, когда вы будете в Перигорде, в замке де Каюзак, с письмом, которое я вам дам, вы сможете обратиться к интенданту Мальбати, и он будет к вашим услугам. Страну басков, по-моему, лучше было бы объехать стороной и путешествовать под маской молодого вельможи, который едет на воды Баньер лечить раны, полученные на дуэли…

— Франсуа! – прошептала растроганная Мария. – Проживи я сто лет, я и тогда не забуду, что вы сделали для меня…

— Если в бегах был бы я, разве вы не сделали бы то же самое? Взамен пообещайте мне писать! Я хочу знать, что с вами станется.

— Обещаю, но только когда окажусь за пределами королевства. Надеюсь, это случится скоро…

Наутро Мария покидала ла Терн, и у нее щемило сердце. На несколько часов вновь обрела она бесценные блага: поддержку мужчины, его страсть, любовь. Трудно было с этим расставаться и снова почувствовать себя беспомощной и одинокой, но было бы верхом неблагодарности и эгоизма вместо признательности за помощь навлечь на Франсуа и его близких роковые последствия.

По прибытии в Перигор, а в то время был он гугенотским, карету она отправила назад. Она была теперь не нужна Марии, остаток пути она собиралась проехать на верховых лошадях. С ней остались Поте и Перан. В Каюзаке, как ей и указывал Франсуа, она попросила комнату у интенданта Мальбати. Это был мужчина лет шестидесяти, с круглой физиономией и выразительными объемами, делавшими честь кухне мадам Мальбати – его супруге. Прочитав письмо герцога де Марсияка, он пригласил молодого «дворянина» к столу. Мария ему поведала, что после дуэли – поэтому и вынуждена теперь скрываться под вымышленным именем – пробирается в Баньер лечить полученные раны.

— Великолепно! – воскликнул старикан. – Я и сам должен там быть вскорости, исполнить обет в Нотр-Дам-де-Гарезон…

— Вскорости – это когда?

— Через неделю, я полагаю.

— Как жаль, а не могли бы вы приблизить ваш отъезд? Таким образом мы могли бы вместе отправиться в путь.

Сказано это было так, что старичок словно под гипнозом, к тому же поддержанный женой, нашедшей молодого господина столь высокого положения очень милым, решил его сопровождать. Поскольку дорога интенданту была хорошо знакома, так же как и местный диалект, Мария смогла отправить назад Поте, выдав тому несколько золотых монет в знак благодарности. Расставался он со своей бывшей госпожой с грустью, ей даже пришлось прервать его стенания, поскольку они могли раскрыть ее инкогнито.