Книга Интриги Марии. Книги 1-2, страница 314 – Жюльетта Бенцони

Наконец двадцать четвертого августа визитеры предложили Марии подписать показания и отбыли в Париж, увозя с собой записи и сказав герцогине, что новости не замедлят себя ждать. Все это оставляло странное впечатление: в своем письме кардинал заверил ее в своей симпатии, и он же присылает к ней двух своих инквизиторов. Однако спустя некоторое время она получила от дю Дора обнадеживающее письмо: он успокаивал ее и писал, что все, о чем ее спрашивали, предназначалось к проверке ее искренности и, дескать, скоро все наладится. Его Величество, добавлял он, расположен простить все ее ошибки и заблуждения. Казалось, что все складывается прекрасно, но Марию не покидало сомнение: если все хорошо, почему же нет никаких вестей от самой королевы? То, что за ней следят, очевидно, но она же не одна: Мария де Отфор, на которую в известной степени после ухода в монастырь мадемуазель де Ла Файетт переключил свое внимание король, имела полную свободу, и она могла бы как-то прояснить ситуацию…

Неизвестность душила Марию. Дю Дора более не писал, оставались без ответа и письма Марии в его адрес. Как и те, что писала она Анне Австрийской, Отфор, подруге мадам де Виларсо, которую знала как сторонницу заговора. Даже мачеха, Мария де Монбазон, с которой прежде были налажены самые тесные связи, и та не подавала признаков жизни. На письма от отца Мария и вовсе не надеялась. Запертая в Кузьере, Мария проживала дни в лихорадке бездействия, ночи проводила в страхе, которые не способен был заглушить никакой любовник. Крафт, Монтэгю, Франсуа де Ла Рошфуко – весь ее прежний мир, казалось, исчез с лица земли.

Однажды утром она все же получила короткое письмо. Аврора сообщала, что многое из того, что происходит в последнее время, необъяснимо, но ей следует быть готовой к любому повороту событий. В ближайшую неделю, писала Аврора, ей доставят ежедневник. Если обложка его будет зеленая, то волноваться не о чем, следует лишь выждать некоторое время, но если красная, ей не останется ничего другого, кроме как немедленно бежать и скрыться, так как ее арест в этом случае неминуем. Ободряющего в письме было мало, но письмо укрепило-таки дух Марии.

Однако потекли дни, и к ней вернулась томительная тревога.

Пятого сентября около одиннадцати часов утра на главной аллее Кузьера показался гонец и, передавая небольшой пакет, крикнул:

— Госпоже герцогине де Шеврез!

Затем он развернул коня, подняв того на дыбы, и тут же ускакал в обратном направлении, оставив встретившего его лакея в полном изумлении. Он так и не успел ничего понять, когда к нему подбежала Эрмина, взяла из рук только что переданный пакет и, взлетев по лестнице, положила его на туалетный столик перед Марией.

— Вот то, чего мы так долго ждали! – воскликнула она.

— Ты думаешь? – прошептала Мария, не отрывая глаз от пакета и не осмеливаясь коснуться его рукой.

— Не знаю, что бы это могло быть еще, – вздохнула девушка, дрожа не меньше хозяйки. – Не желаете ли, чтобы я его вскрыла?

Мария не отвечала, продолжая разглядывать плотный бумажный сверток с печатями без гербов, вместо них видна была лишь буква «S», ничего не говорящая ни одной из женщин. Именно это отсутствие отличительных знаков и беспокоило Марию: хорошие новости не нуждаются в скрытности.