Книга Женщины средиземноморского экспресса. Книги 1-3, страница 473 – Жюльетта Бенцони

Григорий ответил не сразу. Он взял с тарелки последний ломтик поджаренного хлеба, намазал его маслом, осторожно положил сверху веточки свежего эстрагона, затем проглотил все это. Потом посмотрел на свою спутницу таким несчастным взглядом, что ей тотчас расхотелось смеяться. Орхидея почувствовала, что в ней начинает просыпаться симпатия к этому выходцу из далекого мира, пылающему настоящей любовью к женщине, для которой чувства эти были лишь льстящей самолюбию интрижкой. Она достала из сумочки вышитый батистовый платочек и нежно вытерла слезы, грозящие затопить усы Каланчина. Он поймал ее руку и запечатлел на ней горячий поцелуй, потом глубоко вздохнул и признался:

— Сейчас я скажу вам великую истину, может, правда, очень глупую! Дорогой друг! Я должен был бы любить такую женщину, как вы!

— Никогда ни о чем не надо сожалеть! Судьба каждого из нас заранее предрешена, и, может быть, когда-нибудь вы будете счастливы с Лидией.

— В это трудно поверить. Проще раз и навсегда покончить. Лидия, смешной маленький итальянишка... и великий князь Григорий!

— Если вы опять заведете разговор на эту тему, я вас покину. Вы не должны этого делать ни в коем случае! Даже если она не захочет возвращаться к вам! Даже если она вас больше не любит! Вы разрушите ни за что свою жизнь. Вы молоды и встретите еще уйму красивых женщин. Пусть она живет, как знает, и маленький смешной граф тоже. Рано или поздно они все равно расстанутся.

Каланчин слушал ее, словно верующий, который увидел, что небеса разверзлись и перед ним предстал ангел, читающий нравоучительную молитву. Григорий выразил Орхидее свою горячую признательность, умоляя не оставлять его в эти трудные дни и, наконец, предложил ей поужинать с ним. Она отказалась, сославшись на усталость и желание поужинать в одиночестве в своем номере, но князь был так доволен, что нашел в ней дружеское участие, поэтому говорил убедительно и настойчиво, и Орхидея вынуждена была согласиться отужинать с ним на следующий вечер в казино.

Придя в больницу после обеда, Орхидея начала с того, что спросила, можно ли ее больному совершить вместе с ней прогулку. Она полагала, что гораздо безопаснее прогуляться вместе с Пьером по городу, чем беседовать с глазу на глаз в больничном саду и смотреть друг другу в глаза.

Получив разрешение, Пьер с огромным удовольствием согласился «сменить декорацию», и через несколько минут они уже садились в открытую коляску, нанятую «баронессой Арнольд».

— Куда бы вам хотелось отправиться? – спросила Орхидея своего спутника.

— Честное слово, мне все равно. Куда хотите.

В этот момент кучер решил, что пришел его черед вступить в разговор, и предложил им совершить чудесную прогулку на гору Борон:

— Оттуда открывается ве-ли-ко-леп-ный вид! – сказал он на ужасающем местном наречии. – Нет ничего лучше для поправки здоровья! А для влюбленных это – рай! Вы будете мечтать, мечтать, мечтать, сколько хотите, вволю!

— Я не уверен, что мы настолько сильно нуждаемся в мечтаниях, – ответил Пьер с улыбкой. – Почему бы нам не отправиться на Английский бульвар, в старый порт или...

— Сегодняшний день не для таких прогулок, – сказал строго кучер. – Весь город готовится к завтрашнему карнавалу, но если вам нравится гулять посреди стремянок...