Книга Женщины средиземноморского экспресса. Книги 1-3, страница 447 – Жюльетта Бенцони

Его невеселые думы прервало появление в салоне молодой хозяйки дома. Казалось, она сошла с собственного портрета. Перед ним стояла совсем другая Орхидея – не та раздраженная, недоверчивая, до предела измученная вдова, которую привел к нему Пенсон однажды утром в Марселе. Теперь она вновь сознавала свое высокое положение, о чем говорила гордая осанка и вся ее стать. Маньчжурское платье из черного сатина с золотой вышивкой еще больше подчеркивало ее недосягаемость. Итак, она вновь стала сама собой.

— Добрый вечер, господин комиссар!.. – проговорила она мягким грудным голосом. – Вот уж не ожидала вашего визита. Соблаговолите садиться, – добавила она, указав на кресло, в которое полицейский поспешно плюхнулся, как бы спасаясь от охватившей его вдруг неуверенности.

— Напротив, вы наверняка ожидали моего прихода, – заметил он. – А теперь расскажите мне все!

— О чем?– О том, что случилось в больнице. Инспектор Пенсон...

— ...который следил за мною...

— ...который следил за вами, рассказал мне, что вы видели Муре еще до того, как она умерла.

— Она умерла?

— Как раз в тот момент, когда я появился у ее изголовья. Медики поведали мне, что она сказала вам что-то, чего они не поняли. Я хочу, чтобы вы воспроизвели мне каждое ее слово!

— Я тоже не поняла то, что она сказала. Во-первых, она обозвала меня «китаянкой», еще мне запомнилась ее полная ненависти интонация, она бормотала что-то неразборчивое, из чего мне запомнилось слово «все», но этот ее бред слышала не только я, но и весь окружавший ее врачебный персонал.

— Они не обратили внимания на ее слова. Их целиком занимала задача по спасению умирающей, а вы им, кстати, мешали.

— Я ушла почти сразу, предупредив об этом инспектора Пенсона. В свою очередь, я хотела бы узнать, кем была та пожилая женщина, которая посетила Гертруду незадолго до меня и, судя по всему, принесла ей шоколад?

— Откуда же мне знать? Мне описали ее как старую женщину маленького роста, одетую во все черное и с прической простолюдинки. Медсестра заметила, что у нее корсиканский акцент. В общем, сведения более чем скудны. Может быть, удастся узнать что-нибудь ценное, проведя анализ оставшегося в коробке шоколада. Между прочим, коробочка дорогая, отделанная бархатом, только вот имя владелицы магазина, в котором она куплена, тщательно содрано со дна... О чем это вы задумались?

— Я спрашиваю у самой себя... Как звучит этот самый корсиканский акцент?

— К чему бы такой вопрос?

— Постарайтесь на него ответить. Может быть, мне все же есть о чем рассказать вам.

Ланжевен постарался максимально правдоподобно передать манеру разговора жителей Корсики. Однако попытка вызвала у хозяйки дома искренний смех. Понимая, что он только поставил себя в смешное положение, комиссар заметил:

— Мои коллеги из Марселя смогут изобразить этот акцент гораздо лучше. А теперь я слушаю вас?

И Орхидея рассказала ему об агрессии, которой она подверглась при выходе из больницы Сальпетриер, и о том, как она в последний момент смогла вырваться из лап преступников. Ланжевен слушал ее, не скрывая своего интереса. Когда же она объяснила ему, каким образом она разделалась с бандитами, на лице его появилось искреннее изумление.

— Вы что, хотите сказать, что владеете боксом, – воскликнул он, дослушав ее рассказ до конца.