Книга Волки Лозарга. Книги 1-3, страница 394 – Жюльетта Бенцони

Фелисии вдруг показалось, что Мармон забыл об их существовании и говорит сам с собой, весь во власти охватившего его волнения. Она негромко проговорила:

— Я его никогда не видела. Каков он?

— Высокий, худой… Даже слишком худой. Блондин. Похож на отца. И главное, у принца его взгляд…

Повисло тяжелое молчание. Оно стало бы невыносимым, если бы Дюшан не решился нарушить его.

— Говорят, он сейчас болен?

— Да. Простудился после прогулки и все еще кашляет. Боюсь, что он не самого крепкого здоровья. Да принц о нем и не думает. И напрасно. Он либо изнуряет себя верховой ездой, либо проводит ночи напролет за рабочим столом при свечах. И никто не может ему помешать…

— Разве мать о нем не заботится?

На минуту лицо Мармона превратилось в маску гнева и презрения.

— Его мать живет в Парме и предпочитает заниматься ублюдками, произведенными на свет от Нейпперга. После его смерти она все реже бывает в Вене. Тому уже два года. Король Рима заслужил другую мать.

— Он все еще был бы им, если бы некоторые из вас, маршалов, не бросили императора, – сказала Фелисия. – И если теперь он всего лишь герцог Рейхштадтский, чья это вина?

— Не обвиняйте нас, сударыня! Это судьба. А теперь позвольте мне откланяться. Я вижу, что мешаю вам…

Вдруг стало видно, что это старый, уставший человек, и Фелисии стало его жалко. Она улыбнулась ему:

— Вы мне не помешали… Простите меня за мои слова. Я бы хотела снова вас увидеть…

— Я не осмеливался просить вас об этом.

— Я живу вместе с подругой в левом крыле дворца Пальм на Шенкенштрассе. Приходите навестить нас. У нас обеих будет к вам много вопросов.

— Чего вы, собственно, от него хотите? – спросил Дюшан, когда герцог Рагузский вышел.

— Если честно, то я и сама пока не знаю. Но я подумала, что лучше стать друзьями с человеком, который видит принца два раза в неделю. Мне показалось, что вы со мной согласны.

— Это так, и все-таки будьте осторожны. Я не думаю, что он может предать, поражение при Эссоне он тяжело переживает. Но удача Мармона осталась с Бонапартом. С тех пор он все время терпит неудачи. Вспомните защиту Тюильри в прошлом году! Но если взяться за дело с умом…

Гортензия открыто возмутилась, когда Фелисия рассказала ей, что произошло утром.

— Принять здесь этого человека? Того, кто предал моего крестного? Того, кто приказал стрелять из пушек в народ по приказу Карла Десятого в июле прошлого года?

— Нет, того, кого принимает герцог Рейхштадтский в своих личных апартаментах. Не следует быть большей роялисткой, чем сам король. Если мы будем открыто проявлять свои пристрастия, то можно собирать вещи прямо сейчас. Мне кажется, я и так уж слишком разошлась утром.

— Вы правы. Что же до врагов императора, то нам принесли утром записку от герцогини де Саган, нашей соседки. Она примет нас…

— Неужели? Долго же она думала! – И Фелисия направилась к себе в комнату, чтобы переодеться.

Действительно, поселившись во дворце Пальм, подруги отправили герцогине свои визитные карточки, как этого требовали правила приличия и добрососедства. Они думали, что быстро получат ответ, но, несмотря на явное присутствие герцогини, до сих пор не было никаких вестей. Это уже граничило с оскорблением, но в их нынешнем положении лучше было принять приглашение.

Итак, в три часа Фелисия в светло-сером атласном платье с коричневым сутажом и коричневой шляпке с серой отделкой и Гортензия в туалете табачного цвета с отделкой из шелковых листьев осенних оттенков назвали свои имена величественному мажордому, охранявшему вход в гостиную.