Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 423 – Жюльетта Бенцони

— Не хотите ли немного пройтись? Мы можем дойти до бассейна, который я вижу вон там. Мне всегда нравились фонтаны.

Как и у колоколов, у них самые гармоничные голоса, которые земля может подарить всевышнему. Там есть и скамейка, где нам будет удобно поговорить.

Из сказанного Фьора поняла, что красивый кардинал не любит музыки и что в особенности ему хотелось, чтобы никто не услышал того, что он намеревался ей сказать. Ее удивило следующее: она никогда не видела его раньше, и если его к ней подослал папа — а все говорило об этом, — то она не могла сообразить, что же такого конфиденциального он собирался ей сообщить?

Скромно шагая в некотором отдалении от своего импозантного посетителя, Фьора искоса наблюдала за ним. Она заметила, что на его красных перчатках был не только кардинальский перстень, но еще и массивные кольца с драгоценными камнями, что одежды его были шиты золотом, что на его короткой пелерине был надет золотой крест размером с человеческую ладонь, украшенный крупными рубинами, и что на красной широкополой шляпе, являющейся отличительным знаком особого достоинства, прикрывающей горделивое лицо Борджиа, была золотая пряжка. Даже кардинал Детутвилль, столь поразивший воображение Фьоры, не был так пышно одет. Что касается папы, то она совершенно забыла о нем, глядя на все это великолепие его «брата во Христе».

Дойдя до указанной скамейки, кардинал сел, раскинув вокруг себя такое море муара и бархата, что Фьоре не оставалось места. Впрочем, Борджиа даже и не предложил ей сесть. Она так и осталась стоять перед ним, не осмеливаясь первой прервать молчание, которое посетитель тянул с явным удовольствием. Своими горящими глазами он рассматривал молодую женщину с такой настойчивостью, что щеки Фьоры слегка зарделись. Он продолжал рассматривать ее с очевидным удовольствием, которое незаметно перешло в добрую улыбку.

Наконец кардинал соизволил заговорить:

— Пребывание в Сан-Систо оказывает весьма благотворное влияние на ваше здоровье, донна Фьора. Когда вы только при были сюда, вы были в плохом состоянии, но теперь этого не скажешь, и вы вновь обрели свою былую красоту.

Помимо того, что она была ему признательна за то, что он избегал таких слов, как «дочь моя»и «дитя мое», столь часто употребляемых служителями церкви, Фьора была удивлена таким началом разговора. Он, без сомнения, был галантным мужчиной, но обычно священники редко делали комплименты.

— Благодарю, монсеньор, за заботу обо мне, — осторожно начала Фьора, — но я не понимаю, как вы смогли это заметить.

Я не помню, чтобы я видела вас, когда приехала в Ватикан.

— Зато я вас видел, но не тогда, когда вы только что прибыли, а когда вы покидали дворец. Вы из тех женщин, которые вызывают интерес, и мне захотелось побольше узнать о вас. Это было сравнительно легко. У меня великолепные отношения с кардиналом Детутвиллем, которого ваше присутствие в Риме ставит в большое затруднение.

— Не понимаю почему? Если я правильно поняла, его роль ограничивается тем, чтобы довести до сведения короля Франции, что по приказу папы я была похищена в нескольких шагах от его резиденции, заключена на корабле и привезена сюда.

Родриго Борджиа рассмеялся. Он любил смеяться, это позволяло ему показать красивые зубы и увеличивало его неотразимость в глазах женщин.