Онлайн книга «Флорентийка. Книги 1-4»
|
— И вы хотели, чтобы его убила она, это невинное создание, о страданиях которого вам известно больше, чем кому-то другому. Не правда ли, легко сказать: «Убей! Заколи! Отрави!»— когда сам находишься в безопасном укрытии! Она рисковала попасть под пытку, на эшафот, а вам было все равно. И к тому же вы осмелились подвергнуть ее самому омерзительному шантажу… — Не вините меня так, госпожа Леонарда. Мысль о том, что она могла стать его подругой, сводила меня с ума. Она ведь поклялась помочь мне погубить его! — И вы возложили все надежды на слабую женщину, вы дошли до того, что превратили человека, которого она любила, в предмет отвратительной сделки! Неужели вы подумали, что я вам это позволю? Я никогда не любила вас, Деметриос, сейчас я вас ненавижу. — Я не могу осуждать вас за это. Эстебан тоже отвернулся от меня; он помог Филиппу де Селонже бежать и добился для него протекции герцога Рене. Теперь все кончено. Попросите за меня прощения у Фьоры и скажите ей, что все-таки я любил ее, что бы она про меня ни думала. — Куда вы отправитесь? — Не знаю. К тому, кто имеет во мне нужду. Может быть, к королю Людовику… — Это неважно. Важно то, чтобы это было как можно дальше. Может быть, она вас простит. А я — не могу… — Я понимаю… С трудом Деметриос сел в седло. Его плечи сгорбились, и ему сразу можно было дать на десять лет больше. Он повернулся к Леонарде, которая стояла на берегу замерзшего пруда и смотрела на него, похожая на беспощадное изображение справедливости. — Прощайте, госпожа Леонарда! — Прощайте, Деметриос! Я могу пожелать только мира вашей душе, а для этого надо, чтобы вы пошли другой дорогой! В тот же вечер герцог Рене въехал на своей белой кобыле Даме в Нанси и сразу же направился в собор Святого Георгия на благодарственную мессу. Город был более чем наполовину разрушен, а герцогский дворец остался без крыши: она сгорела. Перед монастырем Грешниц соорудили пирамиду из костей съеденных за время осады лошадей, собак и кошек, но благодаря захваченному в бургундском лагере продовольствию угроза голода исчезала. Скоро от нее останется лишь дурное воспоминание. Было много пленных: Антуан Бургундский и другой сводный брат Карла Смелого — Бодуэн, граф де Шиме, Оливье де Ла Марш, Филипп де Фонтенуа, Филипп де Селонже и почти весь цвет бургундской кавалерии. Их должны были отпустить за выкуп, но благодаря снисходительности герцога Рене Фьора в тот же вечер обрела супруга и свою комнату, которую она занимала в прошлом году в доме Жоржа и Николь Маркез. Но герцог Рене был недоволен: герцога Бургундского нигде не могли найти, и это портило торжество победителя. Если Карлу удалось бежать в Люксембург или куда-нибудь в другое место, Рене не мог с полной уверенностью носить на голове лотарингскую корону. На другой день, когда все жители Нанси, как один, грабили лагерь бургундцев, на колени перед Рене упал мальчик: это был Баттиста Колонна: — Монсеньор, мне кажется, что я знаю, где герцог… Я могу помочь его найти… Он привел всех к пруду Сен-Жан, где среди сотен совершенно раздетых трупов лежал наполовину раздетый, вмерзший в лед и с большим трудом узнаваемый человек. Череп был раскроен до самой челюсти, на самом теле было около сотни ран, и оно было почти раздавлено копытами лошадей, одна щека съедена волками Эили собаками. Рядом с ним лежал Жан де Рюбампре, бывший правитель Лотарингии. Оба тела были благоговейно обернуты кусками белого материала и перенесены в Нанси. В доме Жоржа Маркеза его обмыли, одели в платье с золотой вышивкой, на голову надели красный бархатный берет, а затем положили со скрещенными руками на парадную кровать, покрытую черной бархатной накидкой, а по углам кровати поставили четыре горящие свечи. В комнате поставили также алтарь, и всем разрешили проститься с тем, кто был последним великим герцогом всего запада. |