Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 238 – Жюльетта Бенцони

— Вот мы и прибыли! — сказал Коммин. — Готов поспорить, что наш государь будет весьма рад увидеть вас, донна Фьора.

За высоким стрельчатым порталом, на фронтоне которого стояли фигуры ангелов, словно защищающих крыльями герб Франции, путники увидели большой двор с зеленым травяным ковром. Гончие собаки с кожаными ошейниками, украшенными золотыми заклепками, резвились вокруг человека, бывшего, по мнению Фьоры, слугой, занимавшимся собаками. Он был худощав, среднего роста, одетый в короткую тунику из грубого серого сукна, перепоясанную кожаным ремнем; его штаны были заправлены в высокие мягкие сапоги из серой замши.

— Какие красивые собаки! — воскликнула Фьора. — Такое впечатление, что они вышли прямо из какой-то легенды. Мне кажется, что они очень любят человека, который занимается ими!

— Они действительно его очень любят, — сказал Коммин и подмигнул Эстебану с видом заговорщика. — Не хотите ли их посмотреть поближе?

Он уже спешился и подал руку молодой женщине, чтобы помочь ей сойти с лошади. Она заколебалась:

— Хорошо ли будет из-за этого заставлять короля ждать? Говорят, что он нетерпелив.

— И все же пойдемте! Обещаю, что он будет к вам снисходителен.

Не уверенная, что поступает правильно, Фьора все же позволила увести себя. Эстебан остался на месте, держа в руке поводья трех лошадей. Почувствовав приближение чужих, гончие перестали играть и замерли в настороженных позах, повернув острые морды в сторону вновь прибывших. Видя это, человек, занимавшийся с ними, обернулся. Под изумленным взглядом Фьоры Коммин преклонил колено.

— Государь, — сказал он, — я вернулся, выполнив оба поручения, которые король доверил мне! — И добавил сквозь зубы:

— Приветствуйте короля, черт вас побери!

Фьора машинально присела в глубоком реверансе.

— Хорошо, хорошо! — сказал король. — Вы сослужили мне еще раз хорошую службу, мессир Филипп, и я благодарю вас за это. А теперь прошу вас оставить меня наедине с этой молодой дамой, которая, надеюсь, окажет нам милость и поднимет вуаль? Но не удаляйтесь далеко: нам надо поговорить!

Фьора откинула вуаль, открыв свое лицо. Еще не оправившись от удивления, она рассматривала этого невзрачного человека маленького роста, который был королем Франции. Он не был особенно красив и уже не молод: пятьдесят два года исполнилось ему в прошлом году, но под властным взглядом его карих, глубоко посаженных глаз Фьора почувствовала, что краснеет, и опустила голову, успев только увидеть его длинный нос, тонкий подвижный рот с опущенными уголками; но Фьора уже поняла, что, проживи она тысячу лет, она никогда не забудет этого лица.

Ей говорили, что этот человек обладал чрезвычайно гибким и острым умом, и она ничуть не сомневалась в этом.

Коммин отошел на несколько шагов и ждал, когда король освободится. Фьора увидела перед собой сухую руку, протянутую ей, чтобы помочь подняться, и услышала любезный голос:

— Мадам графиня де Селонже, добро пожаловать к нам.

Пораженная Фьора покачнулась словно от толчка и так побледнела, что Людовику показалось, что она сейчас упадет в обморок.

— В чем дело? — спросил он недовольно. — Разве это не ваше имя? Нас, может быть, обманули?

Поняв, кто находится перед нею, Фьора взяла себя в руки ценой невероятных усилий над собой: