Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 597 – Жюльетта Бенцони

— Сколько народа! — разочарованно проворчал Тремэн. — Вы уверены, что правильно выбрали день для этой встречи? Хозяин дома не обратит ни малейшего внимания на такого провинциала, как я.

— Он всегда уделяет внимание тем, кого приглашает, а вы входите в их число. Запомните, что такие ассамблеи происходят два раза в неделю, и перед вами лишь ограниченный круг. Несколько посланников, члены семьи министра, его подружки, которые принадлежат к старой аристократии и высшей знати. Ничего необычного! Если бы вы видели праздник, который Талейран устроил для госпожи Бонапарт после подписания Кампоформийского мира[42], вы бы лучше представляли роскошь этого дома. Я в жизни не видел ничего подобного. Гостиные были полностью украшены золотисто-зелеными лавровыми ветвями. Но мы приближаемся к хозяину дома. Последняя рекомендация: не забудьте галантно проиграть несколько золотых, если он пригласит вас сыграть с ним в вист!

— Можете на меня рассчитывать! Как у любого хорошего игрока, у меня это отлично получается.

Их имена объявил выездной лакей гигантского роста, и двое друзей вошли в просторную комнату, где министр и его супруга принимали приглашенных. Тремэн увидел перед собой необыкновенного человека, облаченного в пурпурный бархат, щедро расшитый золотом. На груди сверкали усыпанные бриллиантами вставки. Хозяин дома был похож на какого-нибудь императора без короны. Шелковистые белокурые волосы средней длины с легкой сединой были умело завиты и уложены. Они обрамляли бледное лицо, кожа которого была так стянута, что давала идеальное представление о том, как человек будет выглядеть в гробу. Талейран был очень высокого роста и обладал естественной элегантностью. У него был волевой подбородок, отвислая нижняя губа придавала лицу презрительное и высокомерное выражение. Высокие скулы, прямой, немного вздернутый нос, чувственный рот и глаза цвета сапфира, которые казались сонными под тяжелыми веками, завершали впечатление. В целом он выглядел внушительно и необычайно соблазнительно, особенно когда улыбался. Улыбнулся он и на этот раз, когда увидел, что к нему подходят банкир со своим протеже.

— Добрый вечер, дорогой дю Моле! — произнес Талейран, извиняющимся жестом прося пожилого человека, с которым он разговаривал, остаться. — Итак, вы привели с собой вашего друга, которого вы мне так хвалили, э?

У Талейрана была привычка заканчивать предложения этим восклицанием. Это был не столько вопрос, сколько манера, приобретенная за время его дипломатической карьеры. Преимущество этого восклицания заключалось в том, что оно вызывало невольное согласие у его собеседников, хотя они сами об этом и не подозревали. Голос звучал тягуче, был глубоким и достаточно монотонным. Чувствовалось, что он никогда не выходит за рамки определенного регистра. Голос доказывал, что его обладатель великолепно владеет собой. В нем появились еще более любезные нотки, когда Талейран обратился к Гийому.

— Добро пожаловать, господин Тремэн! Я счастлив принимать в вашем лице одного из тех людей, кто способствует процветанию нашей страны. Более того, ваше имя мне знакомо. У вас есть родственник в Англии, не так ли?

— Совершенно верно, господин министр, — с некоторым удивлением подтвердил Гийом. — Племянники...