Книга Хрущевка княжны Соколовской. Книга 2, страница 60 – Аманда Франкон

Жена графа предложила нам на ночь остаться в гостевых комнатах, но я поспешила вывести сестер на улицу, несмотря на их возмущенные взгляды.

— Мы в самом деле могли бы остаться. Отказывать гостеприимным хозяевам – дурной тон, – Марта насупилась и скрестила руки на груди, когда такси наконец умчало нас от дома Панина.

— Понимаю, тебе хотелось поспать в нормальном красивом доме, но чем дольше мы там находимся, тем больше дадим поводов для новых сплетен, – мягко пояснила я.

Наутро в кабинете меня ждал очередной подарок от «тайного поклонника». На этот раз вместо пышных букетов – одинокая нежно-белая роза со стыдливо краснеющими кончиками лепестков, обернутая в красивую плотную бумагу, на внутренней стороне которой «незнакомец» вывел изящным почерком строки стихотворения.

Стараясь не смотреть в сторону Владислава, но зная, что он наблюдает за мной, пригляделась к витиеватым буквам.

«Изъ женственныхъ женщинъ богиню избравъ,

Я жду – я люблю – безконечно…».

В умении делать изящные намеки князю не откажешь, но в стихотворных строках меня тронуло вовсе не его признание в том, что он готов подождать.

Я помнила их, но не как Маргарита, а как прошлая я. Знала, что они принадлежат перу Константина Бальмонта, и что он писал их для поэтессы Мирры Лохвицкой. Помнила, что когда-то давно они нравились мне.

Странное волнение заставило даже сердце биться чаще, но не в ожидании припадка, а в предвкушении, что я вот-вот вспомню еще что-то важное.

— Ах, как романтично! – Юлия Петровна всплеснула руками и необычное чувство исчезло, оставив о себе только воспоминания. – Тайный поклонник! Молодость – такая прекрасная пора! Вы этого достойны, Маргарита…

Она говорила что-то еще, но я не слушала. Только натянуто улыбнулась и уселась за рабочий стол.

День тянулся нестерпимо медленно, работа вскоре начала утомлять. В последнюю неделю у меня все время появлялось чувство, что прежде я занималась чем-то более интересным, что сейчас я не на своем месте, но сегодня оно особенно усилилось. В памяти то и дело всплывали строки стихотворения, и я пыталась зацепиться за них, чтобы как за ниточку выудить из недр памяти и другие стихи, или песни, или что-нибудь еще, что вызывало бы хоть вполовину столь же сильные эмоции, но момент оказался упущен.

Во время обеда просидела в библиотеке, выискивая в доступных книгах и пособиях все, что касалось некромантии. Выходило негусто. Спустя час я выяснила, что маги смерти – так их здесь называют – делятся на две категории по специализациям: одни, так называемые некроманты плоти, поднимают усопших или могут что-то определить по телам, другие – некроманты духа – контактируют с миром мертвых.

Все маги, у которых обнаруживается дар смерти, проходят обучение в закрытых заведениях, так же как и маги жизни, то есть лекари, а потом либо устраиваются на госслужбу, либо возвращаются в свои семьи и находятся под строгим контролем.

Обычно на город приходится по два-три некроманта плоти и по одному некроманту духа. Вот и все.

Захлопнув очередное обзорное пособие по магии, я откинулась на спинку стула и прикрыла глаза.

Логично предположить, что в фамильный склеп Соколовских наведывался именно некромант духа – тел-то там нет. И если это городской некромант, то найти его наверное не составит труда: наверняка многие его знают. Но если это так, какого черта он вообще сунулся в склеп, да еще и так нагло? Должен же был понимать, что его все равно найдут.