Книга Вареж. Забытые временем, страница 86 – Елена Тюрина

— Вы хотите дать признательные показания? – уточнил один из полицейских.

Но Иван Владимирович его вопрос проигнорировал.

— Я пешком в Вареж в аптеку ходил, – начал свой рассказ Клёнов, наткнувшись на наши ошарашено-вопросительные взгляды. – Лекарства нужно было купить. А на обратном пути он меня подвёз. И мы сильно повздорили. Всё из-за этой покойницы. Миша её своей считал. Говорил, что находка принадлежит местным поисковикам. Он мне уже писал такое не раз, но я в ответ лишь отшучивался. А тут решил прямо спросить: «Зачем же ты меня сюда позвал? Чужими руками себе славу решил раздобыть?» Моё оборудование ему понадобилось и знания моих ребят. Мы тут пашем с утра до ночи, копаемся во всём этом, но, выходит, никакого отношения к захоронению не имеем? Что ж мои поисковики зря работали? Я сказал, что не дам в обиду ребят. И у самого меня, как у доктора исторических наук, возможностей больше, чтобы с этим делом работать.

Конечно, мы понимали, что Иван Владимирович, амбициозный учёный, тоже ухватился за этот неожиданно подаренный судьбой шанс прославиться, как за соломинку. Ему на пенсию скоро, а тут жизнь подкинула такое громкое дело!

— Поругались мы серьёзно, – продолжал Клёнов. – Миша так разошёлся, что стал в драку кидаться. Говорит: «Вон лесок. Пошли, разберёмся на кулаках. Кто победит, того и все лавры». Я его успокоить пытался. Думал, выйдем, воздухом подышим, поговорим. А он, как в заросли зашли, набросился на меня и стал душить. Не знаю, что на него нашло. Будто помутнение какое-то. Всегда адекватным человеком был. А тут как подменили. Я уже думал всё, убьёт. В каком-то порыве, не понимая, что будет дальше, схватил камень, что мне под ногу как раз попался. И ударил его. Даже не понял толком, куда попал. Когда он упал, я был уверен, что он просто оглушён. Пытался позвонить в скорую, но не дозвонился. Испугался, конечно. Да и злость на него мешала соображать. Попытался в чувство привести, но не удалось. Вышел на дорогу, поймал попутку. Какие-то рабочие в соседний посёлок ехали. Подкинули меня. В лагере никому ничего не сказал. Ещё пару раз попробовал в скорую позвонить, а потом Женя с Лёшей приехали и всё закрутилось. Я был практически уверен, что меня сразу вычислят. И даже думал сознаться во всём. Смерть Миши меня настолько шокировала, что у меня будто сознание отключилось на какое-то время, в голове помутнело. Столько картинок, воспоминаний, слов. Несмотря ни на что, он был моим близким другом. Я помню всё. Как-то вспоминали с ним, как он поддерживал меня, когда я докторскую защищал, когда жена болела сильно, когда на работе были проблемы. С его смертью умерла частичка меня самого, той жизни, той связи между нами. В общем, я не знаю, как объяснить. И надо ли объяснять.

Клёнов рассказал, что это он в своих показаниях вынес предположение, будто к убийству может быть причастен Алексей, поскольку Сомов с ним конфликтовал. Он хотел пустить следствие по ложному следу. А то, что Загорский оказался на месте происшествия одним из первых, сыграло с ним злую шутку. Этот факт сам по себе практически гарантирует лидерство в списке подозреваемых.

— В показаниях намекнул на Алексея, мол, у них с Мишей была взаимная неприязнь. Тот ещё и на месте преступления был. В общем, на него многое указывало. Мне было и совестно, и в то же время очень страшно попасть в тюрьму. Я старый уже, там не выживу. Смалодушничал.