Книга Вареж. Забытые временем, страница 83 – Елена Тюрина

— Но как ты убедил журналистку отказаться от такого громкого материала? Она же им буквально загорелась!

— Как-как… Заплатил. И она запись с диктофона удалила.

— Надеюсь, деньгами? – в шутку уточнила я.

— Увы, да. Натурой не взяла, – Лёша состроил такую же печальную физиономию, как у Чипа.

— Тааак! – я возмущённо толкнула его в бок.

Он засмеялся, снова притянул меня к себе и поцеловал в висок.

Громкий всплеск заставил меня слегка вздрогнуть. Лео поспешил к удочке и стал быстренько сматывать леску.

— Эээ, ты не дёргай так! Сорвётся, – предупредил Лёша, и принялся ему помогать.

— Ну и что вы там поймали? – поинтересовалась я.

Алексей повернулся, чтобы ответить, хотел что-то сказать и застыл, глядя куда-то поверх деревьев. Лео, возившийся с уловом, тоже поднял голову.

— Оу, щет! – воскликнул он.

Тогда обернулась и я. Выше деревьев со стороны Варежа поднималось алое зарево. И только теперь я заметила, что потянуло гарью.

Мы помчались к посёлку. Там уже творилось что-то невообразимое. Люди суетились, куда-то бежали кто с вёдрами, кто со шлангами для полива. Пылал дом Сомова. Крепкое бревенчатое здание полыхало, как факел. Подойти близко мы не смогли. Из-за жара это было попросту невозможно.

Дом находился неподалёку от Варежского ДК – старинного и очень красивого места, построенного ещё в конце XIX века каким-то купцом. Помнится, дядя Миша об этом рассказывал, и возил нас туда, чтобы показать это величественное строение. После революции в громадном особняке с лепниной размещалось Народное собрание, а в 1930 дом стал клубом. Там же проходили встречи поисковиков и любителей истории, которых возглавлял Михаил Андреевич. Их общество носило такое же название, как село – «Вареж». Так что здание это было историческим памятником. И если огонь его затронет, это будет непоправимой трагедией для посёлка.

Пространство вокруг казалось чёрным от дыма и летящих во все стороны лохмотьев пепла. Они оседали на одежде и волосах людей, оставляя чёрные пятна. Я хоть и не подходила близко, но мне казалось, что у меня уже всё лицо покрыто слоем пыли, ею же наполнены лёгкие. Перед домом суетился и чуть не рыдал Даниил, ещё недавно пытавшийся продать саблю. Несколько местных жителей его оттаскивали от горящего здания, а он кричал и вырывался. Как могло случиться, чтобы ни с того ни с сего среди бела дня загорелся дом? Сейчас не лето, когда из-за суши все может всполохнуть от одного небрежно брошенного окурка. Это, судя по всему, поджог. Но кому могло понадобиться поджигать дом покойного Сомова? Явно не его племяннику. Тот настолько в шоке от потери ещё не перешедшего ему в собственность имущества, что сам готов в пламя броситься. Когда подоспели пожарные, крыша уже с грохотом обвалилась. Помочь мы ничем не могли, а стоять и смотреть на догорающее здание было слишком тяжко. Поэтому поехали оттуда прочь.

— Конечно, поджог, – согласился с моим мнением Лёша. – Вовремя мы нашли нашу барышню. А то бы огонь её уничтожил.

— Может это дело рук Чемерисова? Хотя зачем ему…

— Да нет. Он-то в курсе, что покойницу оттуда увезли. Да и зачем ему губить то, что он рассчитывал заполучить?

— Ну как же… А месть? Он так ненавидел эту несчастную Аглаю, что даже спустя сто лет после её смерти не мог смириться с её существованием. Словно это лично ему изменили.