Книга Апрельское, или Секрет забытого письма, страница 77 – Елена Тюрина

— Света, что-то случилось? Ты уехала и не появляешься.

— Да нет, всё нормально, — я ответила, не глядя в его сторону, потому что как раз перекладывала готовые оладьи.

На самом деле мне хотелось летать! Одно лишь его появление сделало меня счастливой. Теперь я не понимала, что на меня нашло. Ведь сама же всегда считала, что обижаться или ревновать к прошлому — это самое глупое, что может быть в отношениях. Я будто в каком-то тумане прожила эти дни без него. И сейчас туман рассеялся. Но Максим всего этого не знал и его серьёзное выражение лица пугало меня.

— Тогда почему ты так внезапно пропала?

— Я же говорила! Вспомнила о делах, вот и уехала.

— Может, я тебя напрягаю чем-то? Ты скажи прямо.

Я повернулась, подошла, мягко погладила его по щеке, склонилась и поцеловала.

— Ты меня напрягаешь только своими расспросами и этим суровым видом. Если я говорю, что всё хорошо, значит всё хорошо. Будешь оладики со сгущёнкой?

Кстати, Макс очень любил сгущёнку и мог есть её в огромных количествах. А если клал в кофе или чай, то непременно полную большую ложку.

— Нет, спасибо, Свет, — сказал Максим. — Я только поел. У матери был, отвозил ей сына.

С Лёшей я была уже немного знакома. Макс однажды вот так же неожиданно, как когда-то явился ко мне с Кириллом, привез Лёшку. И тот был с нами несколько дней. Мальчик оказался очень спокойный, смышлёный и доброжелательный. Не знаю, вызвало ли у него недоумение моё присутствие. Он никак это не показал.

Мне доставляло большое удовольствие наблюдать за Максом в роли отца. Он был каким-то другим, незнакомым. Такого его я совсем не знала. В меру строгий, при этом он часто шутил, но, к моему удивлению, совсем не баловал Лёшу. Наверное, ему нелегко было одному заниматься воспитанием ребёнка. И находить слова, чтобы объяснить, почему рядом нет мамы.

— Поедем ко мне? Или ты хочешь побыть дома? — спросил Максим, прерывая поток моих мыслей.

— Конечно, поедем!

В машине он держался подчёркнуто отстранённо. Смотрел строго на дорогу и молчал. Похоже, думал о чём-то своем. Я долго не решалась заговорить с ним, лишь поглядывала краем глаза. Скользила взглядом по смуглым рукам с выраженными мышцами, часам на запястье... Такой непривычно сдержанный, он всем своим видом вызывал трепет и желание.

— Макс, — я повернулась, положила ладонь ему на бедро, легонько погладила. — Всё ведь нормально?

Он коротко кивнул. Тогда я провела выше, нащупала через джинсы бугорок в паху, сжала его. По губам Максима скользнула чуть заметная улыбка. Он бросил быстрый взгляд вниз.

— Свет, перестань, если не хочешь, чтобы мы во что-нибудь врезались.

Но теперь молчала я. И переставать не собиралась. Какое-то время он терпел. Заметно напрягся, лицо стало ещё более сосредоточенным. И по-моему, ехать мы стали гораздо быстрее. Когда въезжали во двор у его дома, мне кажется, чудом не влетели в ограду вокруг клумбы. Я не стала ждать, пока он возьмёт пакет с продуктами и закроет машину. Поспешила в подъезд сама. Ключ у меня был. Но в ванной, едва я успела помыть руки, он налетел, как вихрь. И был непривычно груб, требователен. Лишь когда заметил, что я с трудом удерживаю равновесие под его напором, немного умерил пыл. Не знаю, что на него нашло. Когда я позже сказала, что мне было больно, он очень раскаивался и обещал, что такое больше не повторится. А потом полночи заглаживал вину самыми нежными ласками, на какие только был способен.