Книга Кристиан, страница 66 – Елена Тюрина

— Кристиан, ей помогут подняться слуги. Ты не должен этого делать, – бросила сыну Александрин де Вард.

Утром Касэн был первым, если не считать служанки, кто вошел в ее комнату. Мана не спала. Все последние события каким-то вихрем пронеслись по ее жизни. Оберегаемая родителями княжна еще недавно ни за что не поверила бы, если бы ей сказали, что она в одну ночь станет круглой сиротой, сбежит из родного дома, сидя в седле за спиной простого воина, а потом отправится в другую страну, за тридевять земель от Японии. И что однажды поведет себя, как гулящая девка, а потом над ней будут насмехаться и изобьют, словно бродяжку. Ихара… Она так хотела, чтобы он понял – она выросла, расцвела, чтобы поглядел на нее другими глазами. Она собрала в кулак все свое мужество и открылась ему, вверила свои чувства. Скольких усилий ей стоило решиться на это! А он отверг… Княжна обиделась и оскорбила его напоминанием о его положении. Сама ведь говорила, что взрослая, а потом от стыда, страха и отчаяния убежала, поступив, как ребенок.

Мана по-детски терла кулачками глаза, чтобы остановить слезы. Когда самурай прикоснулся к ее плечу, девушка нaпряглaсь, кaк испугaвшийся eжик, и oтвeрнулaсь в стoрoну, нeрвнo сглoтнув.

— Что мы теперь будем д-делать? – тихо спросил Касэн.

— Ничего, – произнесла японка. – Я просто не буду больше выходить одна.

— Правильно, Манами-сама – вздохнул Ихара.

Он назвал ее полным именем и обратился, как к княжне, словно напомнив ей и себе, что она невеста другого, а он всего лишь самурай. И оба понимали, что не такого ответа он ждал на свой вопрос.

_________________________

[1]Анри де Ла Тур д’Овернь, виконт де Тюренн, известный под именем Тюренн, – знаменитый французский полководец, маршал Франции (1643) и главный маршал Франции (1660).

[2]Юдзё – так назывались девушки Веселых кварталов, созданных в Японии в период Эдо. Аналог квартала красных фонарей.

Граф опять услышал крики из комнаты госпожи Хоши. Было два часа ночи. Не спалось, поэтому он работал в кабинете. Жена прислала слугу с запиской, что останется у Монтеспан.

После очередного вскрика Франсуа понял, что ему не кажется и вбежал в спальню к японке. Служанка их гостьи, похоже, спала как убитая. Сама Шинджу лежала на спине среди смятого шелка постельного белья и извивалась так, словно ее держали, а она пыталась вырваться. Волосы ее разметались, рубашка скомкалась где-то выше колен. Черт возьми, как она красива!

Женщина сжала в кулаке простынь настолько сильно, что побелели костяшки пальцев. Ее лоб поблескивал от пота. Она кричала что-то по-японски, граф расслышал только часто повторяемое «Ясу». Вард, с минуту стоявший у ее постели, не решаясь пошевелиться, наконец, тронул даму за плечо.

— Сударыня!

Шинджу сразу проснулась и резко села, глядя на него осоловелыми глазами.

— Что с вами?

— Со мной все в порядке. Приснился кошмар.

— Не все с вами в порядке. Это не впервые.

Она отвернулась и промолчала. А потом вдруг вскочила с кровати.

— Перестаньте, и давайте закроем эту тему, – произнесла красавица побледневшими губами.

— Как скажете.…Вы меня ударили во сне, – заметил Франсуа.

— Простите.

Женщина остановилась у стены, сцепив на груди руки, почти касаясь лбом холодной лепнины узора, и забыв, что одета в одну рубашку, а в таком виде японке совершенно неприемлемо представать пред мужчиной. Шинджу расплакалась. В ту минуту Франсуа не мог сказать, что им движет – жалость, подсознательное влечение к этой удивительной женщине или что-то еще. Он подошел сзади, обнял ее за плечи, развернул к себе, и госпожа Хоши тут же уткнулась лицом в его грудь. Граф гладил ее по спине, шептал слова утешения, даже не зная, от чего утешает. Бросил мимолетный взгляд в зеркало и подивился тому, какой на его фоне она казалась миниатюрной и хрупкой. Ростом даже не достигала его плеча. А он – такой высокий, широкоплечий, с покрытыми темной порослью руками и грудью, видневшейся из расстегнутого ворота рубахи.