Онлайн книга «Захват Неаполя. Берёзы»
|
«Слава Богу, что хоть это успели сделать… – грустно вздохнул Раймон. – Если завтра меня убьют, тогда и краснеть от стыда не придется…» Он запечатал все записи, зашифрованные специальным кодом, принятым в Арагоне для секретной и дипломатической переписки, залил сургучом, опечатал своей личной гербовой печатью и, свистнув оруженосца, протянул ему пакет со словами: — Завтра, мой юный Диего, если я сложу голову на поле Тальякоццо, ты сохранишь это письмо, как зеницу ока и по возвращении домой, передашь его лично в руки его величества короля Хайме… — Господи, да что вы такое говорите?.. – юный оруженосец испуганно посмотрел на него и перекрестился. – Господь не допустит… — Посмотрим… – ответил ему граф и хмуро усмехнулся. – Всякое может случиться… — Господь не допустит, ваша светлость, чтобы вы полегли от руки неправедных воинов… – Диего дотронулся рукой до ладанки, висящей на его груди. – Война, которую Конрадин объявил королю Шарлю, неправедная и несправедливая… — И ты туда же… – вздохнул граф и жестом отослал оруженосца. ГЛАВА XIX. Тальякоццо. (Продолжение) Тальякоццо. 22 августа 1268г. Поздний вечер. Почти всю ночь, отделявшую их от страшной битвы, Ги, Мишель и Гвидо провели в беготне и тревожной суматохе. Нет, они ничуть не испугались и не растерялись, просто приказы, отданные Шарлем, были излишне суматошны и обременительны. Гвидо встречался с командирами пехотных соединений, присланных к нему предводителями, долго и нудно объяснял каждому из них его место и время прибытия, еле сдерживая себя при виде надменных взглядов и откровенного непонимания серьезности завтрашнего боя. Только после третьей ночной стражи, обежав палатки своих воинов и проверив еще раз их готовность и все ли у него в порядке, де Монтефельтро позволил себе поспать часок-другой. Но и тут он предупредил дежурного рыцаря, чтобы тот разбудил его к пяти утра на утреннюю молитву. Мишель суетился не меньше итальянца. Как заботливая мать или курица-наседка он проверял экипировку пикинеров, еще раз повторял им порядок их действий и, в особенности, отхода к палисаду и ближнему холму, упирая на необходимость сохранения строя. — Только не паникуйте, ребята!.. – Произнес он на ломаном итальянском языке и вгляделся в лица своих воинов. Неровные и переменчивые отблески костров и факелов бросали причудливые блики на их лица, отсвечивали стальными полосками на шлемах, наконечниках копий и щитах, начищенных до блеска и приготовленных к завтрашнему сражению. – Вторая баталия прикроет наш отход, – он хмуро улыбнулся и тихо добавил, – коли, не замешкается… Пикинеры и сами понимали тревожность момента. Они молча смотрели на своего командира и понимали, что в этот момент среди них зарождается что-то новое, чего раньше не было и в помине. Чувство духовного единения и безграничного доверия друг другу. Ощущение плеча и локтя, стоящих рядом с ними товарищей казалось теперь таким радостным и вселяло такое спокойствие, что каждый из них в своем сердцу придушил змея страха и открыто смотрел в лицо надвигающемуся завтра испытанию. — Да хранит вас Господь! – Мишель преклонил колено перед строем пикинеров. Это был неслыханный поступок – командир никогда еще не кланялся своим воинам. — Да хранит нас всех Господь! Веди нас, синьор Микеле!.. – рявкнули в ответ сотни глоток. |