Книга Захват Неаполя. Берёзы, страница 119 – Виктор Бушмин

Неизбежность войны – этой звенящей от напряжения сил и нервов развязки – подстегивала его к решительности, деятельности и отказа во всем, прежде всего, в нормальном сне и отдыхе.

— Отосплюсь потом… – он частенько отмахивался от своих советников, беспокоившихся о внешнем виде их короля. – Или на том свете…

Для людей, мало знакомых с кипучей и деятельной натурой Шарля де Анжу, эти слова казались просто дикими и кощунственными, но, увы, младший брат Людовика Французского был именно таким. Неуемным, словно в нем кипела энергия сотни вулканов, Шарля сделала сама жизнь, воспитывая трудностями с раннего детства.

Письма Ги де Леви удивили его и даже немного испугали, но король не относился к числу пугливых, он решил, пока есть возможность, следовать советам своего старого друга детства, ведь, в конце концов, всегда есть время на то, чтобы все исправить и переделать на собственный вкус и взгляд.

Пышный, красочный и несколько хаотичный лагерь армии был великолепен в своей живописности. Богатые, расшитые золотой нитью и шелками, шатры знатных сеньоров резали глаз своей пестротой на фоне множества серых и невзрачных палаток простых рыцарей и воинов-наемников, напоминая красивые драгоценные камни, разбросанные среди серых камней.

Тут и там были разбросаны походные кузницы, тянувшие к небу свои черные и смолистые, словно жирные, дымы. Звон молотков и глухие удары кувалд не прекращались до глубокой ночи – у кузнецов, как всегда во время войны или похода, было столько работы, что старшины цехов уже с радостью подсчитывали барыши. Кожевенные мастерские, палатки и навесы, где производили мелкий ремонт кожаных одежд, кольчуг и конской упряжи добавляли этому скопищу народа какой-то свой, тонкий и, вместе с тем, резкий аромат грядущей кровавой неизбежности.

Не оставили без внимания это столпотворение мужчин и проститутки, наводнив лагерь своими звонкими, наглыми и веселыми голосами, вызывающими и кричащими пестротой одеждами и сальными до невозможности и откровенности шутками. Их палатки и дормезы ютились возле богатых и красивых шатров, влекущих их, как свет факела притягивает к себе ночных бабочек.

Единственное место, где можно было с сильной натяжкой сказать, что там царил порядок, была южная окраина поселения. Именно там расположились фуражиры, тыловые части и походная казна короля. Ведал всем этим шумным великолепием не кто иной, как казначей Гоше де Белло. Надо отдать должное этому человеку – невзрачному, неприметному и тихому в мирное время и толковому, даже жесткому командиру, когда дело доходило до войны или грядущей опасности. Человек, одаренный столькими талантами, имеющий пылкий ум и любовь к познаниям, проявлял себя в полной красе – в лагере была относительная чистота, порядок и практически полнейшее отсутствие ненужной суеты. Повозки с овсом для лошадей были отделены импровизированным частоколом, а палатки, в которых хранилась вино, хлеб, мука и солонина, охранялись караулами.

Шарль медленно прохаживался по лагерю, ловил обрывки разговоров, величественно, но не надменно кланялся в ответ на приветствия рыцарей, подданных и наемников. Король интересовался практически всем, с чем сталкивался на ходу – с готовкой обедов, с хранением кольчуг, придирчиво рассматривая большие бочки, в которых они хранились, свернутые в рулоны и обильно смазанные салом, перешучивался с веселыми и неунывающими кузнецами, заглядывал в походный лазарет – в общем, ему до всего было дело.