Книга Узник Кардиффа, страница 49 – Виктор Бушмин

— Ваша светлость! Впереди засада лучников!..

Глостер, не дослушав последних слов рыцаря, повернулся в седле и отдал приказ:

— Пехоте строиться в каре! Щиты по бокам колонны! Смотреть в оба!..

Не успел он договорить, как из лесной непроглядной чащи, подступавшей к узкой дороге с двух сторон, раздался пронзительный свист, и в сторону отряда полетели стрелы валлийских мятежников. Один из новобранцев-копейщиков замешкался, неуклюже пытаясь переложить щит на правую сторону, его в грудь пронзила длинная стрела.

— Шустрее, мать вашу разъэдак! – Громко выругался сержант, подгоняя растерянных пехотинцев. – Щитами прикрывайтесь!..

В щит де Леви с глухими звуками впились несколько стрел, одна из которых прошла насквозь и застряла в складках кольчуги чуть ниже груди.

— Однако! – Крикнул он, обращаясь к Глостеру. – Весьма занятные у них луки, граф!!..

— Кавалерия! – Глостер уже включился в битву. – Рассыпаться по сторонам!..

Всадники, казалось, бросали свою пехоту на произвол судьбы, стараясь спешно покинуть зону обстрела. Но это было только кажущееся впечатление. Граф рассредоточивал кавалерию, дабы успеть нанести контрудар по притаившемуся врагу. Буквально через считанные мгновения после атаки, рыцари, оруженосцы и конюшие, разбившись на две части, стали углубляться в лесные заросли по обеим сторонам дороги.

Стрельба так же внезапно прекратилась. Кавалерия вернулась к отряду с пустыми руками – таинственные стрелки словно растворились в непролазной чаще леса.

— Строиться в колонну! – Глостер приподнялся на стременах. – Сержант! Доложите о потерях!..

В результате обстрела было ранено трое пехотинцев. Убит, слава Богу, только один, замешкавшийся молоденький новобранец.

Граф Глостер нахмурился, отослал сержанта к пехотинцам, после чего обернулся к де Леви и произнес:

— Это неплохо… – он вздохнул. – Раненых перевязать и в строй, убиенного на повозку.

— Вы находите, граф?.. – Филипп удивленно посмотрел на него. – Ваше спокойствие граничит или с хладнокровием, или с безразличием…

— Отнюдь. – Робер усмехнулся. – На прошлом месяце у меня за раз убили добрую половину пехотинцев. И ничего… – он снова плюнул под копыта коня. – Злее были…

— Не понял?..

— А тут и понимать-то нечего, граф… – Глостер поддал шпорами коня, выскочил впереди отряда, повернулся в седле и громко ответил. – Сейчас полюбуетесь!..

Через лье показалась большая деревня, приютившаяся в излучине речушки на огромной холмистой поляне. Несколько десятков больших деревянных домов кучно сгрудились на холме и вдоль излучины реки, старенькая покосившаяся каменная церквушка, да кладбище, обнесенное покосившейся местами изгородью. Холм, где располагались амбары и скотный двор общины, был обнесен старым частоколом из полусгнивших и местами поломанных кольев высотой меньше туаза. Раздался надрывный и какой-то панически перепуганный звук набатного колокола.

— Окружайте! – Робер вынул меч из ножен и махнул им, приказывая кавалерии и пехоте. – Всем быть настороже!..

Кавалеристы быстро охватили деревню и расположились с тыльной стороны частокола, перерезая единственную тропу, тянувшуюся от деревни в сторону ближайшего леса. Старый сержант, все также по привычки сыпавший на пехотинцев потоком отборнейшей брани, отрядил двадцать человек для окружения деревеньки дозорными постами, а сам, вместе с оставшейся частью отряда, ощетинившись копьями и прикрывшись щитами, вошел в деревню. Глостер и де Леви медленно въехали в селение вслед за ними.