Онлайн книга «Прыжок леопарда»
|
Гуго де Биго понял, что снова попал, можно сказать, в самую точку. Генрих расчувствовался, в такие моменты из него можно было тянуть все, что заблагорассудится, поэтому де Биго решил, не упуская инициативы, снова завести разговор о Фландрии и, естественно, о мщении семейству де Леви, на которое он и сам имел зуб. Король энергично махнул рукой, приглашая его к столу. Коннетабль сел, Генрих укрылся теплым леопардовым покрывалом и снова взял бокал с уже порядком остывшим вином, кивком пригласил Гуго присоединяться, тот молча налил из Большого серебряного кувшинчика, стоящего на треножнике, под которым тлели угли, вино, освежил бокал короля и заговорил: — Сир, вы даже не представляете, что сулит нам перспектива анархии во Фландрии… – Генрих отпил вино, молча посмотрел на него, зевнул и кивком приказал продолжать. Коннетабль обрадовано вздохнул и затараторил, едва поспевая за ходом своих мыслей. – Сир, если граф Шарль, рано или поздно, купился на нашу ловко задуманную западню… – он поднял глаза к потолку, – скоро такое начнется, что папе будет далеко не до нас и он, в пылу забот, может и подмахнуть, можно сказать, не глядя, нашу буллу относительно вашего сына-бастарда. – Генрих согласно кивнул. Он был готов на все, лишь бы его сын был признан законным, стал принцем крови и получал право на корону своего великого деда – Гильома Завоевателя. В это время комендант Тауэра осторожно постучался и заглянул в опочивальню короля. Гуго понизил голос почти до шепота, Генрих, увидев коменданта, раздраженно замахал руками, мол, он свободен и чтобы его не беспокоили. Коннетабль, не слишком-то доверяя стенам, ведь и них, как говорится, могут быть уши, вплотную приблизился к королевскому уху и стал что-то с жаром шептать. Трудно было понял смысл его плана, но периодически брови Генриха резко вскидывались вверх, и он вскрикивал, «какие, к чертям, шателены?», то «Тьерри де Эльзас», то «Гильом де Ипр? Так он же бастард!», на что Гуго шипел, косился по сторонам и прикладывал свой палец к губам, давая понять королю, насколько секретен его проект. Только под утро, часам к пяти, Гуго, наконец, оставил короля в покое. Генрих даже и не заметил, как увлекся его планом и прослушал его всю ночь, зевнул и, перекрестив коннетабля, произнес: — С Богом, Гуго. Давай… Тот улыбнулся, на его осунувшемся лице ярко светились глаза, окруженные темными синяками бессонных ночей, переживаний и долгих раздумий, вздохнул и спросил: — Еще одна малость, сир. Генрих, который уже лег на кровать и в эти мгновения закутывался в меховые одеяла, удивленно посмотрел на него: — Что еще? — Разрешение на семейство де Леви… Король, порядком уставший и не выспавшийся, громко зевнул и отмахнулся: — Делай, что хочешь…. — Спасибо, сир… – Гуго низко поклонился и стал пятиться к дверям. — На здоровье… – Генрих увидел маневр своего коннетабля, рассмеялся и громко сказал. – Все-таки, Гуго, я прав! Тебе, правда надо было родиться и жить в Византии! Иди-ка ты спать, да и мне дай, ради Создателя, вздремнуть часик-другой… Снова Франция. Париж. Королевский дворец. Да простят меня читатели за столь вольную скачку по временам и странам, но и мы возвратимся к парадному входу в королевский дворец, где мы оставили Людовика вместе с Филиппом де Леви. |