Онлайн книга «Прыжок леопарда»
|
Прошли две недели… ГЛАВА VII. Встреча с принцем Филиппом, королем Людовиком и молодым Гильомом Замок Монкруа. 5 февраля 1027 года. Прошел месяц. Филипп и его спутники выдержали трудный выпускной экзамен, вызвав одобрительные возгласы у рыцарей-наставников и, что самое интересное, даже молчаливый и хмурый Сугерий смог выдавить из себя улыбку и произнести несколько слов похвалы. А, и это боле всех обрадовало Филиппа, мусульманин Билал, от которого за все годы пребывания в замке не слышали и десятка слов, снял со своей груди ладанку и, поцеловав ее, протянул рыцарю, произнеся: — Храни тебя Аллах. Ты, хотя и неверный, но чистый сердцем… – он опустил голову и глубоко вздохнул, сдерживая переживания. – Я мало видел доброты, но ценю чистоту помыслов. У тебя сердце из золота. Не марай его грязью… Филипп хотел, было, обнять Билала, но тот резко развернулся и ушел в конюшню, оставив рыцаря наедине с самим собой. — Поздравляю, Филипп. – Он вздрогнул, услышав за своей спиной голос всесильного министра. – Билал еще ни с кем не был так открыт, как с тобой… — Он добрый человек, монсеньор… – ответил рыцарь. — Этого, как ты выражаешься, доброго человека, по рассказам, во время битвы окружили тридцать испанских воинов и взяли в плен, оставив на поле больше двадцати товарищей… — Это было война… — Все равно, спасибо, что растеплил душу Билала. Теперь, я думаю, ему не будет так одиноко… — Не понял вас, монсеньор? — А тут и понимать нечего. – Грустно усмехнулся Сугерий. – Эту ладанку он должен был вручить своему сыну и наследнику… – он перехватил испуганный и ошеломленный взгляд Филиппа, брошенный в сторону ушедшего мусульманина. – Ты ведь не знал об этом. Билал у себя на родине считается очень знатным и ведет свой род… – министр замялся. – В общем, он очень знатен и на наш манер приравнивается к герцогам… — Я верну ладанку Билалу. – решительно заявил Филипп, намереваясь пойти за мусульманином в конюшню. Сугерий решительно взял его за руку, остановил и произнес: — Он не примет ее обратно. Своим необдуманным поступком ты лишь огорчишь и разочаруешь старика. Зато теперь у него снова забрезжил луч счастья. Теперь у него есть сын, пусть и приемный, но сын… — Простите за несдержанность, монсеньор. – Рыцарь склонил голову, чувствуя свою ошибку. — Бог простит, мессир Филипп. Кстати, вам уже пора уезжать. Скоро в Париже состоится большой турнир, посвященный началу Великого Поста. Соберутся многие знатные рыцари, в том числе и мессир Гильом. Поезжайте-ка туда, время поджимает… Рыцарь молча поклонился, развернулся и, подав знак своим слугам, направился в казармы. Оливье весело щебетал, находясь под впечатлением от только что сданного экзамена, на котором он был удостоен нескольких похвал, правда скупых, за бой на копьях и стрельбу из арбалета и саксонского лука. Жан, конюший Филиппа де Леви, наоборот, был мрачен и немногословен. Он, как ему показалось, провалил экзамен, недостаточно четко выполнив ряд упражнений, прежде всего, тех, что касались вольтижировки и работе с короткими боевыми ножами. Филипп, прекрасно понимая, что его конюший просто «загоняет» себя сам, переживая кажущуюся неудачу, как мог утешил спутника, но Жан, все равно оставался при своем мнении и, в конце концов, решился сделать заявление: |