Книга Прыжок леопарда, страница 116 – Виктор Бушмин

— Есть… – шмыгнул носом Андрэ. – Много. А тебе надо?..

— Ага… – ответил палач. – Не отказался бы…

— А зачем тебе? – попробовал полюбопытствовать писец.

— Занадом… – буркнул в ответ Жан. – Дашь или нет?..

— После допроса заходи. Я живу в крайнем пристрое возле церкви. На нем еще ставни охрой покрашены и дверь такая смешная, фламандская, из двух половинок состоит… – затараторил писец.

— Договорились. – Жан поднял голову и крикнул стражнику. – Эй! Заснул, что ли? Давай, веди сюда сердешного…

— Принимайте, мэтр! – Стражник стал спускать по лестнице высокого и атлетически сложенного молодого человека, руки которого были связаны за спиной. – Говорят, мэтр, это ихний главный злодей и науськиватель!.. – Некстати вставил охранник.

Жан бросил на него уничтожающий взгляд и сказал:

— У тебя, как я понял сейчас, язык больно длинноват. Может укоротить малость его, а?..

Стражник побледнел и, плюхнув пленника на стул, опрометью выскочил из каземата под смех Жана и Андрэ.

Жан подошел к пленнику, внимательно посмотрел на него, пощупал мышцы, с видом ценителя поцокал языком и тихо спросил:

— Будем знакомы. Меня зовут Жан. – Он испытующе посмотрел в глаза связанному. – Надеюсь, вы изъясняетесь на франкском?..

Пленник молча отвернул голову, демонстративно фыркнув. Это был весьма хороший знак. Нервничает…

Жан медленно перевязал пленника, прикрутив его руки кожаными ремнями к столу, а ноги к ножкам массивного и тяжелого дубового стула, стал раскладывать перед ним свои причиндалы, любуясь и поглаживая их, словно ребенок, гладящий любимые игрушки.

Он поднес к носу пленника маленькое и остро заточенное лезвие дамасской стали:

— Очень тонкая штука… – как бы сам себе вслух произнес Жан. – Ей можно сделать длинный, глубокий и очень тонкий разрез, никто ничего поначалу и не ощутит… – он заметил краем глаза, как пленник побледнел. – А вот эти щипчики, прямо красота и загляденье, – он взял в руки крохотные стальные щипчики. – Специально предназначены для того, чтобы ноготки отдергивать… – Андрэ застонал. Жан усмехнулся и кинул на него быстрый взгляд. Писец сидел буквально синий от страха. Он с удовлетворением кивнул и продолжил свой неспешный монолог. Раз писец так испугался, значит, и на пленника хоть капельку подействовало, решил он. – Но, – Жан сделал паузу, подняв указательный палец правой руки вверх, – самое удивительное не это. А вот что, – он извлек крепкие щипцы. – Если раскрошить здоровый зуб, желательно коренной, – он резко схватил пленника за челюсть и раскрыл рот. – Прекрасно! Они у вас все, как на грех, здоровые! Так вот, если раскрошить коренной зуб и потом стать ковыряться в нем иглой… – он закатил глаза, изображая удовольствие. Со стороны могло показаться, что маньяк упивается своим сумасшествием перед беззащитной жертвой, но это был лишь спектакль, рассчитанный на слабый характер и волю пленника. – Такая боль пронзает человека и бьет ему в голову, что, поверьте мне на слово, мало, кто выдерживал ее больше получаса… – Он поцеловал щипцы. – С них, пожалуй, мы и начнем наше знакомство с вами, сеньор, не желающий представляться, а ведь это неприлично.

Писец потерял сознание от страха, ударившись лбом о столешницу. Жан извинился перед пленником:

— Прошу прощения, сеньор. Я вынужден на секунду прерваться. Мой добрый писец слишком слаб душой. Надо привести его в порядок, для начала…