Онлайн книга «Прыжок леопарда»
|
Подъехал Гильом Клитон, которому Филипп кратко пересказал рассказ воина. — Матерь Божья… – Гильом провел латной рукавицей по лицу, оставляя легкие царапины. – Вот сволочи… – Он спрыгнул с декстриера и, склонившись над измученным воином, спросил его. – Кого они выбрали графом?.. — Как я понял, ваша светлость, – воин схватился за его руку, – в Брюгге прибыл мессир Тьерри де Эльзас. Народ приветствовал его и сразу же потащил в церковь Сен-Донасьен… Гильом переглянулся с Филиппом. В этой церкви хранились мощи Святого Донациана, служившие символом графской власти во Фландрии. Именно возле них, положив руку на мощи, новый наследник графства приносил клятву… — Какой же я идиот! – Простонал Клитон, ударяя себя по лбу. – Не додумался забрать мощи с собой и лишить претендента возможности посягнуть на власть в графстве!.. — Не убивайся ты так, Гильом. – Филипп склонился в седле и похлопал графа по плечу. – Завтра же подойдем к Брюгге и раскрошим ублюдков в мелкое рагу!.. Гильом отрицательно покачал головой, вскочил в седло и, развернув коня, крикнул: — Отходим на юго-восток к Генту! Гарнизон, надеюсь, еще пару недель продержится… Филипп скомандовал разворот и стал уводить армию вслед за уносившимся графом. ГЛАВА XX. Это не война, а аукцион барышников! Гент. 5 апреля 1128г. Утром, после молитвы и проверки караулов городских укреплений, Филипп поднялся в комнату Клитона для обычного ежедневного доклада о положении дел. Он нес с собой несколько листов пергамента, свернутых в рулоны, и большую карту, грубовато, да и на том спасибо, намалеванную одним из германских торговцев. «Кругом одни барышники, – проворчал он, расплачиваясь с ним. Он утомился, торгуясь за каждый лишний денье, ведь деньги нужны были, прежде всего, на оплату армии, услуг наемников и продовольствия. А тут еще и кузнецы, ни с того, ни с сего, взяли, да и взвинтили цены за ремонт кольчуг и перековку лошадей армии. – Сплошное обдиралово…» Стража возле дверей графской комнаты поприветствовала своего командира и расступилась, пропуская к Гильому. Филипп постучал в дверь и вошел в комнату. Несмотря на довольно-таки раннее время, Гильом был уже одет, гладко выбрит и сидел, занимаясь какой-то писаниной, окруженный тремя писцами, скрипевшими перьями по листам пергамента. Он вскинул голову, приветливо улыбнулся и коротко кивнул де Леви, приглашая его войти безо всяких церемоний. — Давай, Филипп, присоединяйся! Я тут один ход придумал… – граф был весел, его глаза сверкали каким-то удивительным и задорным блеском, говоря о прекрасном настроении. – То, что я придумал, полагаю, выбьет почву у Тьерри-паскудника!.. Филипп пожал плечами и присел на свободный стул, молча наблюдая за их скрипучей работой. Несмотря на свою грамотность, все-таки он слыл образованным рыцарем, ведь мать научила его помимо письма и чтения, еще немного латыни и, ох, сколько он промучился, еще чуть-чуть музыке. Но он все равно терпеть не мог заниматься бумажной волокитой, хотя и понимал, что за ней будущее, которое менялось и требовало, чтобы и мир не отставал, двигаясь семимильными шагами к прогрессу. То тут, то там, в разных уголках Европы, все чаще и чаще стали заносить на пергаменты и оммажи, приносимые сюзереном и вассалом, и купчие, и наследственные дела, обозначая окончание темного и смутного времени в жизни рыцарства и всей Европы. Уж лучше иметь четко и красиво написанный пергамент, в котором все разложено по полочкам и где нет разночтений и неясных обязательств, чем, напрягая память и вступая в споры, доказывать, что одно требование правильно, а другое излишне. |