Книга Проклятие Гийома Завоевателя, страница 192 – Виктор Бушмин

— Мёлан! Мёлан! – Прокричал он свой девиз, поднимая коня на дыбы.

Годфруа обрадовался, наконец-то перед ним один из опаснейших врагов короля Людовика, вассал английского короля Генриха, доставивший столько проблем его повелителю. Злоба на графа, атаковавшего столицу королевства, была столь велика, что Годфруа, не задумываясь, поскакал ему навстречу. Тем более, переживание о том, что он не смог сберечь город от разгрома и пожара, давило на де Леви, петлей сжимая его горло.

Рыцари сошлись в рукопашной схватке. К этому моменту весь бой рассыпался на отдельные поединки, лишь в нескольких местах французские копейщики более компактными группами отбивались от врагов.

Граф мощным ударом своего меча почти разрубил щит де Леви. Но его меч застрял в нем на небольшое мгновение, дав возможность Годфруа ответить не менее мощным ударом, пришедшимся по шлему графа. К несчастью для де Леви, удар прошел немного вскользь, только сбив шлем с головы графа, но, тем не менее, немного контузил его.

Годфруа отбросил треснувший щит и, выхватив свой боевой шестопер для конного боя с удлиненной рукоятью, стал наносить удары мечом и шестопером. Граф стал прикрываться щитом. Он был без шлема, его голова гудела от мощного удара де Леви. В свою очередь, левая рука Годфруа после удара по щиту мечом, стала неметь и медленно, но неуклонно, терять силу и подвижность.

Плечо пронизывала нестерпимая боль. Де Леви стиснул зубы, лучше умереть, чем отступить, стал биться насмерть. Ему страшно не хотелось смотреть в глаза королю, чей город и дворец он позволил безнаказанно сжечь врагу.

И вот, когда его левая рука почти отнялась, он сумел последним ударом шестопера отклонить щит де Мёлана. Граф немного покачнулся в седле на мгновение, потеряв координацию. Этой малости хватило Годфруа для мощного рубящего удара мечом по незащищенной голове графа. Граф покачнулся в седле и, взмахнув руками, словно птица, пытающаяся взлететь, привалился на круп своего коня.

— Отходим! Всем отступать! – крикнул из последних сил Годфруа. Воины стали пробиваться из города, пользуясь тем, что враги оторопели, увидев смерть своего командира и сюзерена. Гарнизон острова укрепился в старой цитадели, вернее остатках древнеримского каструма на западной части, почти напротив Заячьего острова.

Воины де Леви выбрались из города и через каких-то полчаса были уже в замке. Потери были приличными. Осталось сорок восемь копейщиков, около сотни арбалетчиков и восемьдесят восемь рыцарей. Остальные погибли, разбежались или были пленены врагом.

Замок Монкруа под Парижем. Утро 7 августа 1111 года.

Сугерий встретил Годфруа во дворе замка. Его бледное лицо подрагивало от нервного возбуждения, в глазах отсвечивалось зарево пожара, разгоравшегося в Париже.

— Ну, как там? – срывающимся голосом произнес он.

Годфруа с трудом (безумно болела рука) слез с коня и, сняв шлем, вытер потное лицо:

— Я убил его….

— Кого?.. – не понял Сугерий.

Годфруа сел на прохладные каменные ступени башни. Лицо его выражало опустошение души. Он поднял голову на Сугерия, стоявшего рядом:

— Я убил, вот этим самым мечом, графа Робера де Мёлан. Мы столкнулись, лоб в лоб, на узкой улочке Менял. Я убил графа Робера…

До Сугерия только сейчас дошел смысл сказанных де Леви слов: