Книга Проклятие Гийома Завоевателя, страница 185 – Виктор Бушмин

Оруженосцы и рыцари всполошились, но граф резко прикрикнул на них. Потом он приказал посадить себя в седло и привязать его ноги к крупу коня ремнями. Оруженосцы, попытались, было спорить, но, боясь гнева графа Робера, четко и быстро исполнили его приказ…

Годфруа и Сугерий переглянулись. Они понимали, на какой риск пошел граф Робер. Готье, тем временем, продолжал:

— Как назло, в это время графу Роберу доложили, что к городу подходит с востока отряд рыцарей. Граф, опасаясь окружения, велел отступать, предавая огню всё, что попадется его рыцарям под руку. Город запылал. Отряд графа вышел из города через восточные ворота, к которым, как раз, приближался враг. Рыцари вступили в бой. Противник, не ожидая активной атаки фламандцев, в панике бросился бежать. Было захвачено в плен сорок рыцарей, вассалов графа Тибо де Блуа…

Готье вдруг замолчал. Годфруа и Сугерий подняли головы на рассказчика и увидели, что по его щекам капают слезы. Рыцарь плакал. Он плакал от горя, от чувства потери и утраты, которую трудно восполнить. Он оплакивал смерть героя, ему было можно плакать, это были слезы рыцаря, горевавшего о потере великого воина.

— Как рассказывали очевидцы боя, граф Робер несся впереди своего отряда. Когда его копье сломалось, выбив из седла очередного блуасца, граф выхватил меч. Рыцари видели три больших белых пера графа, развевавшихся на его шлеме. Воодушевленные его храбростью, фламандцы опрокинули оставшихся рыцарей де Блуа и обратили их в позорное бегство. В пылу боя они не сразу нашли своего хозяина.

Конь графа Робера стоял, чуть сбоку от места общего боя. Когда к нему подъехали рыцари, чтобы радостно доложить о победе и захвате пленных, им показалось подозрительным то, как Его светлость граф сидел, как-то неестественно, в своем седле. Его голова держалась ровно, но руки бессильно свисали вдоль тела. Меч выпал из них и валялся рядом, под ногами коня, нервно переступавшего копытами по мокрой и густой траве.

Глаза графа Робера были широко раскрыты, но жизни в них не было. Слуги и рыцари бережно сняли графа с коня и положили его на траву. Дыхания не было слышно. Мессир Робер Иерусалимский, граф Фландрии, умер в бою, как и подобает настоящему рыцарю-паладину.

Граф Робер умер только тогда, когда понял, что его рыцарям уже ничего не угрожает. Граф руководил своими вассалами до последнего момента, только его крепкая и сильная воля не давала ему умереть раньше времени.

Тело графа Робера бережно положили на носилки, сделанные из боевых копий, и отвезли в лагерь к королю Людовику. Известие так поразило Его величество, что король долгое время не выходил из своего шатра, никого не принимал, отказывался от еды и сна. Король оплакивал смерть своего дяди и верного слуги и молился.

Тело графа Робера было отправлено с почетным эскортом домой, во Фландрию. Его сын, виконт Бодуэн, принес оммаж Его величеству за графство Фландрии, встал во главе фламандцев. Сейчас юный граф Бодуэн сражается с войсками де Блуа. Он мстит врагам короны за смерть своего отца, верного и храброго графа Робера Иерусалимского, графа Фландрского, героя крестового похода, носившего почетный титул «Сына Святого Георгия».

Готье де Шорни замолчал. Он окончил тяжелый рассказ о смерти графа. Сугерий и Годфруа молчали. Тишина в комнате разбавлялась только потрескиванием углей в камине. Блики огня бросали на троицу причудливые тени, делая картину еще трагичнее.