Онлайн книга «Проклятие Гийома Завоевателя»
|
Годфруа повернулся к Антуану: — Мессир Антуан! А как же тогда пример сеньора де Нанси? Старик махнул рукой: — Наш дорогой коннетабль, естественно, неоднократно приводился им в пример. Но, мессир Мишель, как ни говори, а был рожден знатным. Ты же, мой милый, встал на одну ступень с остальными знатными, только благодаря своей преданности и, несомненно, природной благородности. Мишель и так бы не пропал, все-таки он сын графа… — Спасибо, рыцарь Антуан. Я и сам неоднократно хотел назвать Вас «отцом», сколько Вы сделали для меня… — Прекращай эти нежности! – Антуан повернулся к своим рыцарям и сказал. – Ждите меня возле моста, буду часа через четыре… Необходимо уладить кое-какие дела. Рыцари поклонились и, с восхищением посматривая в сторону де Леви, стали отводить своих лошадей к заставе, расположенной возле моста через Сену. Когда они удалились на достаточно приличное расстояние, мессир Антуан рассмеялся и сказал Годфруа: — Как же я скучал по тебе, бесёнок! Вот уж за кого рад, просто нет слов! Молодец, сынок. – Глаза рыцаря часто заморгали, и он, повернув голову в сторону от де Леви, произнес. – Проклятый ветер! Опять соринка в глаз попала! Годфруа прекрасно понимал старого рыцаря. Мессир Антуан практически с их первого знакомства, еще в далеком детстве, души не чаял в нем. Теперь же, по прошествии многих лет, возраст и годы сделали старого рыцаря сентиментальным, так что совсем не удивительно, что слезы стали частенько наворачиваться ему на глаза. Годфруа обнял старика и сказал: — Мессир наставник! Прошу Вас быть на моей свадьбе «посаженным отцом», этим Вы окажете мне большую честь! Старики мои, Вы знаете, умерли уже давно, я круглый сирота… Родичей из дворян у меня нет. Прошу Вас, учитель… Старик заплакал и ответил: — Спасибо, я обязательно буду у тебя на свадьбе, если только доживу… — Прекратите немедленно! Как Вы можете такое говорить!.. — Знаешь, Годфруа… устал я сильно. А, в последнее время, знаешь… Ну, в общем, годы берут свое! Тяжеловато мне приходится на службе, стар, я. Глаза уже не те, про руки уже молчу. — Не надо так говорить, мессир Антуан! Вы еще «о-го-го»! – Попытался успокоить старого рыцаря Годфруа. — О-го-го, говоришь? Спасибо. Расстраиваюсь, что вестей от племянника из Палестины давно нет. Гуго ведь, малость старше тебя будет… Лет на семь, вроде бы. Старик тяготился одиночеством. Вся его жизнь пролетела в постоянных походах, стычках, сражениях и осадах. Последние пятнадцать лет он состоял в учителях принца Людовика. Позже стал начальником его охраны, теперь, наставником у кучи молодежи, приезжающей на службу к Его высочеству. Когда становишься зрелым, когда седина белит голову, совсем по-иному начинаешь смотреть на, казалось бы, мелочи. А отсутствие сына или, на худой конец, племянника, носителя твоей крови и фамилии, которому можно отдать всего себя, научить всему, давит на сердце. Годфруа стал успокаивать старика, рассказывая ему то, что слышал о Гуго: — Мессир Антуан. Гуго молодец, он сейчас в отряде самого Танкреда, гроза сарацин! Ваш племянник гордо носит на щите фамильный герб Сент-Омеров! Даже сарацины уважают Гуго за храбрость и благородство, вот. А недавно я узнал, что Танкред передал Гуго в лен княжество Тивериадское, когда сам отбыл для защиты Антиохии после пленения Боэмунда… |